Дар предвидения

Патрик Лора

Алекс никому не рассказывал о том, через что пришлось пройти Линдси, потому что это никого не касалось. Но с Сарой все было иначе. И, начав говорить, Алекс почувствовал, что его рассказ странным образом сближает их.

— Мы с Линдси всегда были очень близки. Мои друзья были ее друзьями, мы поверяли друг другу свои секреты. — Алекс замолчал на минуту, потом продолжил: — Линдси однажды уже была замужем. У ее мужа, Патрика, было множество проблем, и Линдси взваливала их все себе на плечи. Такой уж она человек. Патрик погиб в автокатастрофе.

Он умер у Линдси на руках. Машину в тот день вела она.

Воспоминания, казалось оставшиеся в прошлом, ожили. Алекс вновь услышал тот страшный телефонный звонок поздним вечером, почувствовал запах спирта и крови в приемном покое больницы, увидел Линдси с остановившимся взглядом, с ледяными дрожащими руками, ощутил гнетущую тишину в ее доме в течение следующих дней.

— Она многое пережила вместе с Патриком, — сказал Алекс, по-прежнему пребывая во власти прошлого, во власти горя Линдси, ее отчаяния и чувства вины. — Его смерть подкосила Линдси. Мы чуть не потеряли и ее тоже.

Алекс почувствовал, как его руку накрыла ее теплая ладонь. Ее глаза, полные сострадания, смотрели на него.

— Так вот как все было, — прошептала она, — этого я не знала. Это ужасно.

Сжав ее руку, Алекс улыбнулся. Удивительно, как легко он рассказал все Саре, как легко разделил с ней свой ад.

— Да, — тихо сказал он, — это было ужасно.

Его воспоминания балансировали на грани тьмы и света, и в конце концов остановились на том моменте, когда он стоял позади Линдси и Джейсона, ее второго мужа, в день их свадьбы. Наступило успокоение, и это была заслуга Сары, ее успокаивающего взгляда, ласкового поглаживания ее пальцев.

— Теперь твоя очередь рассказать о семье, — сказал он.

Сначала Алекс решил, что Сара не расслышала его слов. Казалось, она до сих пор в плену его прошлого и переживает за него. В конце концов она отняла у него свою руку и расправила складки на юбке.

— О какой семье? — спросила она. — О той, в которой я жила, когда была хиппи?

— О какой хочешь, — состроил гримасу Алекс, — конечно, ты могла бы рассказать мне о своих друзьях — ведь они твоя семья. Но, боюсь, у нас не хватит времени.

— Может не хватить. Ведь в моей семье было сорок человек.

— Сорок?

— Около того, — кивнула Сара. — Мы ели на голых деревянных столах. Там всегда готовили что-нибудь овощное, а когда мыли посуду, то всегда пели.

— Ты действительно была в коммуне?

Она снова кивнула:

— Все, что я помню, — это постоянное чувство голода и холода. Наша жизнь напоминала стоянку цыганского табора, у нас всегда звучала музыка.

Алекс покачал головой. От этих слов веяло иной жизнью, которая прошла мимо него, так и не оставив в душе заметного следа. Его слишком занимали другие проблемы, вдобавок он был одержим футболом.

— Коммуна существует до сих пор?

— Я не была там довольно давно и ничего о них не знаю.

Алекс

молчал. Ему хотелось спросить, почему она ничего не знает о тех людях, которые пели вместе с ней, учили ее, формировали ее личность. Но что-то удерживало его, не давая проявлять любопытство.

— Вы собираетесь вместе по праздникам? — тихо спросила она, теребя подол юбки.

— Как правило, да, — ответил Алекс. — Кто может, конечно. А вы?

Сара улыбнулась, и у Алекса сжалось сердце. Она была похожа на одинокого ребенка, возле которого шумела, веселилась толпа людей, а он не решался присоединиться к ней.

— Праздники? С ними всегда возникают проблемы. Джон, например, отмечает Рамадан.

— Он что, мусульманин?

— Нет. Просто он любит все необычное.

— А у тебя есть какие-нибудь планы на День Благодарения? — неожиданно спросил Алекс, сам удивившись своему порыву. — Или хиппи не отмечают этот праздник?

— Какие глупости. — Сара расцвела. — Я, по крайней мере, отмечаю… Но не напрашиваюсь на приглашение.

— Тем не менее, ты его получила. Предлагаю отправиться к Линдси на барбекю.

— К беременной Линдси? — переспросила Сара. — Не слишком ли ты легкомыслен со своими приглашениями?

— До ноября у нее еще есть время, а сейчас ей будет полезно побыть в компании.

— Не знаю, — в задумчивости сказала Сара. — Ты думаешь, я смогу поладить с женщиной, которая уверена, что я вторая Барби.

И снова Алекс открыл и закрыл рот. Сара улыбнулась, и в ее улыбке был триумф, означающий, что она выиграла этот раунд. Он никогда не упоминал при ней имени своей первой жены. Конечно, ей мог сказать Эллис. Но откуда Сара знала, как к ней относится Линдси? Все это пугало Алекса. Но влечение было сильнее страха, и он ничего не мог с этим поделать.

— Ну, ты совсем не похожа на Барби, — небрежно сказал Алекс, — ты стоишь десяти таких, как она, когда не снимаешь туфли.

Сара рассмеялась, и ее смех был подобен дуновению свежего ветра. Он развеял все сомнения, унес все недомолвки и опасения.

Алекс провел пальцем по ладони Сары, удивляясь, какая же она изящная, маленькая и мягкая. Для Алекса руки всегда были инструментами, сильными и ловкими исполнительными механизмами. Он никогда не думал, что руки могут быть произведениями искусства. Как у Сары.

— Послушай, — сказала она, выпрямляясь и сжимая его руку, — мы сегодня обедали?

Алекс в недоумении посмотрел на нее:

— Что?

— Я спрашиваю, ты не голоден?

У Алекса не было желания кривить душой.

— Да, я голоден, — сказал он, и Сара поняла, что он говорит не о еде.

Алекс слышал ее неровное дыхание, видел совсем рядом расширившиеся глаза.

— Алекс.

И прежде чем Сара успела попросить или возразить, Алекс поцеловал ее. Наклонившись вперед, по-прежнему не отпуская ее руки, он обнял ее и не позволил говорить дальше.