Дар предвидения
Шрифт:
— Мне все равно, — сказала Сара, — мне хочется забыться.
Водить машину в Финиксе было легко. Современный город с разумно продуманными улицами, с широкими проспектами. Раньше Алекс думал, что десять часов вечера — не самое подходящее время для знакомства с городом, но сейчас ему это даже нравилось.
Вместе с солнцем ушла жара, и с гор прилетел легкий прохладный ветерок, обдувавший лицо через приоткрытое окно. Небо над головой было чистым, город переливался огнями, подобно бриллианту.
Рядом с Алексом вытянулась на сиденье Сара, глаза ее были закрыты.
— Как ты ориентируешься? — поинтересовалась она, не открывая глаз.
— Полагаю, это дар свыше, — ответил Алекс, продолжая держать курс на горы, видневшиеся на горизонте. Да, пустыню он не любил, но горы — это совсем другое.
— Я все-таки не совсем недееспособна в смысле ориентации, — пробормотала Сара. — В Ричмонде я могла ходить с закрытыми глазами.
— Тогда почему вы переехали?
— Я оказалась в меньшинстве. Конни и Тадеус считали, что здесь нам будет лучше. — В ярком свете уличных фонарей Сара казалась еще более юной и трогательной. — И нам действительно здесь лучше, — добавила она.
От этих слов у Алекса неожиданно упало сердце. Как можно отпустить эту святую невинность одну на улицу? Его бы крайне удивило, если бы ее не похитили, вздумай она и в самом деле разгуливать по городу с закрытыми глазами. Она была чересчур доверчивой, открытой, слишком впечатлительной. И всегда найдется кто-то, кто не преминет этим воспользоваться.
— Сара…
Он взглянул на нее. Ее глаза были открыты, она улыбалась так, будто все понимала.
— Нет, — сказала она, — никто не воспользуется моей отрешенностью. Я всегда довольна, где бы я ни жила. Финикс нравится мне, просто он похож на Ричмонд. Главное, у меня есть друзья. Кроме того, все мы винтики одного механизма.
— А если кто-то из них все же замешан в этом?
Он увидел, как она вздрогнула, как сбежала с лица улыбка.
— Я не знаю, — она отвернулась, пригладила рукой волосы, растрепанные ветром, — и не буду ничего предпринимать до тех пор, пока все не прояснится.
Следующие несколько миль они проехали молча, не разговаривая, и не глядя друг на друга.
— Алекс?
— Да?
— Над чем ты работал, когда компьютер «заболел»?
Алекс взглянул на Сару и увидел, что ее широко открытые потемневшие глаза смотрят в ночь, как будто видят там привидение.
— Мне был нужен финансовый отчет.
Сара медленно повернула голову:
— Джилл?
Алекс пожал плечами:
— Это в ее ведении.
— И ты думаешь, что поломка была умышленной?
— Похоже на то.
— Для того чтобы никто не смог увидеть эти данные?
— Звучит здорово.
Кивнув, она снова отвернулась.
— Кто способен на такое?
— Я полагаю, что это мог сделать любой, кроме тебя, — сказал Алекс, — весь твой штат
— Это плохо.
— Да уж, — согласился Алекс, желая хоть как-то облегчить ей боль.
Эти горы были не похожи на те, к которым он привык. Они походили скорее на холмы, заросшие кактусами и колючками. Машина поднималась все выше и выше, погружаясь в тишину ночи. Алекс свернул на дорогу, ведущую обратно к Финиксу, и выключил мотор. Шум города остался позади, его огни казались теперь россыпью светлячков в низине. Только шорох леса и звуки ночных животных на Гранитной горе нарушали тишину. Безлунное черное небо было усыпано серебристыми мерцающими звездами.
— Как красиво! — сказала Сара, глубоко вздохнув.
Алекс кивнул, наслаждаясь пряным ароматом духов Сары еще больше, чем свежим ночным воздухом.
— Этот вид немного напоминает мне Лос-Анджелес, только здесь воздух чище. Я бы не прочь вернуться сюда, когда спадет жара, и пожить здесь в палатке.
— А ты не хотел бы просто пожить здесь — то есть в Финиксе? — спросила Сара.
— Тогда летом мне придется убираться отсюда подальше.
— Ну, здесь не так уж плохо, — заспорила Сара, — к тому же здесь низкая влажность.
Алекс засмеялся:
— Сто десять градусов по Фаренгейту все равно остаются ста десятью… Я вырос в Портленде, в Орегоне, и, когда температура выше семидесяти, для меня это жарко.
Сара посмотрела на Алекса, чуть-чуть наклонив голову, и тихо сказала:
— Расскажи мне о своей семье.
Алекс ответил не сразу. В этой просьбе было не только желание поддержать разговор, хотя она и сказала это так непринужденно. В ее словах был настоящий, неподдельный интерес: чувствовалось, что ей необходимо знать.
Алекс повернулся и сел спиной к дверце: так ему было удобнее смотреть на Сару. Наполовину скрытая тьмой, с волосами, посеребренными звездным светом, она вновь казалась нереальной.
— О моей семье? — переспросил он. — Обыкновенная среднестатистическая семья. Мой отец — инженер, мама — учительница младших классов. Марк, старший брат, занимается воспитанием дочерей. Младший брат, Фил, служит в военно-воздушных силах. Моя единственная сестра Линдси — психолог.
— Она ждет ребенка?
— Да, — Алекс улыбнулся, — действительно ждет.
— Расскажи мне о ней.
— Что тебе о ней рассказать?
Сара пожала плечами, как бы извиняясь этим движением за свой вопрос.
— Вы с ней много пережили вместе.
Алекс открыл рот, потом снова закрыл его.
— Тебе звонил Эллис?
Не отвечая, Сара смотрела в одну точку, и Алекс ощутил суеверный трепет. Он никогда не рассказывал ей о Линдси. Ему всегда было трудно делиться с кем-нибудь такими вещами. Но по выражению лица Сары Алекс понял: она знает. И понимает все, хотя он еще не произнес ни слова.