Дар Божий
Шрифт:
На спине Миша вполз туда. Сухо, никаких листьев на полу — странно. Потрогал потолок, стены. Гладкие-гладкие.
Кто это выкопал и когда, и зачем? Верно свежая, потому что нет внутри осенних листьев. Но ведь не видно выкинутого из-под земли грунта, куда же он девался? Чем удалось так гладко обработать потолок и стены?
Миша вылез из пещерки и спустился в овраг к перекинутой тележке. Зингер оттуда вывалился и лежал рядом. Гнутов понял, что наверх его уже не поднять. Поэтому, с трудом положив машинку в тачку… Тут Мишу поразило гениальное открытие — надо было взять
Миша начал осторожно катить тележку по нисходящему в сторону трассы дну оврага, усеянному буграми, старой листвой и сучьями. Впереди внизу среди деревьев, покрывающих всё густой тенью, белел просвет. Слышался шум трассы.
Когда показался нижний забор ботсада и за ним крыши проносящихся мимо машин, Миша вместе с тачкой загруз в вязкой, рыжей жиже родника. Обессилив опустился на колени и стоял так несколько минут, не в силах подняться.
Метрах в тридцати, по ту сторону увитого хмелем забора из серых металлических прутьев, проносились машины. Внутри в удобстве, мягкости и тепле, при незначительном запахе бензина, сидели люди, ничего не знавшие, не думающие о том, что совсем рядом, на коленях в бурой жиже стоит Миша.
Он сжал зубы и захрипел — эээээээ! Этого никто не слышал, кроме оврага.
Мокрый почти до трусов, Миша оставил тачку, вышел на сухое место — в крапиву, и осмотрелся. С тачкой через забор он не переберется, хотя так заманчиво покатить сейчас ее по гладкому асфальту. Положим, Миша выбросит Зингер и поднимется с тачкой обратно на холм. Тогда можно будет сделать сразу еще одну ходку на свалку…
А силы? Да нет никаких сил, сейчас бы сесть и заплакать.
Посетила очередная мысль, из тех, что нагоняют уже после. Когда он спускался оврагом, то заметил на склоне вход в дренажку. Если дверь открыта, то — спрятать Зингер туда, и вернуться за ним например завтра, подогнав тачку уже со стороны трассы и прихватив в собой веревку. Так, это вариант. А сегодня попробовать забрать остальные швейные машинки.
А силы? Да сейчас речь о них не идет, Миша сверхчеловек, если надо — сделает и глазом не моргнет. Вопрос только во времени.
Вместо того, чтобы сразу тащить машинку к дренажке, Миша отправился туда налегке и, взобравшись по осыпающейся земле, убедился, что дверь не заперта. На ней хотя и висел замок, но только для вида.
Вытащив его из петель, Миша отворил дверь и посмотрел внутрь. Темнота уходящего вглубь горы коридора дохнула на него сыростью и холодком. Был бы фонарик — сходил бы исследовал.
Приглушенно, в недрах, чисто журчала вода. Если держаться всё время правой рукой за стену и идти по лабиринту, то непременно из него выйдешь. Попробовать, что ли?
Миша приложил ладонь к шершавой бетонной стене и шагнул в темноту.
Глава 2
Колотые лушпайки усеяли окрестности крыльца. Надо будет потом замести. Уже смеркалось, холодало, а Миша сидел и бил кирпичом лещину. Кирпич старинный, с клеймом «Я.БЕРНЕРЪ». Миша нашел его наверху, тоже в ботсаду, у кучи торфа, рядом с калиткой в заборе, куда паломники
То был двор как двор, а потом завелись эти паломники. Хозяева снизу заходили, с улицы, а паломники шли сверху, из ботсада. В Зверинецкие пещеры.
Страшным ножом Миша выколупывал орешки из зеленых гнездовищ, сбитых ветром. И колол. Орешек за орешком оказывался пустым. А так хотелось лещины. Надо снарядиться на гору к хоздвору. Там лучше.
Совсем похолодало, и Миша зашел в дом.
Скоро забежал Андрей Андреевич, принял у сестры с благодарной улыбкой два мешочка сушеных яблок, и уже на выходе, вернулся из коридора в комнату, протягивая Мише какую-то тоненькую без обложки:
— Тебе в коллекцию.
Миша пробежал глазами по первой странице:
— Б. А. Шуринов. Гипотезы, уфологи… Рукопись.
— А это начала восьмидесятых полемический такой труд, — дядя сел на край диванного подлокотника:
— Когда Зигель стал шататься в своих убеждениях…
— В пользу Валле, — дополнил Миша.
— Да, в пользу Валле. То Шуринов, после одного зигелевского сборника, стал его громить. Почитай, очень бойкая книжка, Борис Аполлонович в ударе.
— Класс, спасибо! А откуда?
— А, так, подарили! — махнул рукой дядя, — Там потом увидишь, хорошее сравнение есть, из Савла в Павла!
И Андрей Андреевич ушел. А на ночь уже, засыпая, Мише грезилось. Прошлое десятилетие, лекция в тесно набитом актовом зале НИИ, научные сотрудники ожидают, вдруг встрепенулись — молча вошел крепкий в плечах, пожилой суровый человек в черном кожаном плаще, такой же шляпе и с папкой под мышкой. Это Зигель. Он проводит лекцию, показывает слайды, а ближе к завершению вступает в общение со зрителями. И тут-то с галерки злым металлом звучит голос Миши, под конец пригвождая:
— Из Савла в Павла!
Проиграв эту сценку в воображении несколько раз, Миша уснул.
Глава 3
— Тая, — представилась улыбаясь большеглазая девушка с косой.
— Ная, — сказала вторая девушка.
— Ная это сокращенно от Наины? — спросил Миша, пытаясь удержаться во сне. Вдаль, в темень уходил коридор с полками. Коробки, коробки. Уносило невыносимо.
Тая протянула ему наливное яблочко. Миша спрятал руки за спину:
— Свои есть!
— Твои кислые! — Тая скривилась. Ная тоже, только молча. Они повернули друг к дружке перекошенные лица. Косы зашевелились, задвигались, петлями обвили головы и стянули их, так что рты стукнулись зубами и если сейчас косы ослабят путы и головы разойдутся врозь, и снова посмотрят на Мишу, он увидит — а вместо того проснулся.
Глава 4
В среду должна была приехать баба Лида. Мать Мишиного отца. Она жила отдельно, на Нивках, в хрущовке на Щербакова, но Миша сам ездить туда не любил, хотя там было диво — цветной телек. А у них на Мичурина черно-белый. Поэтому Миша старался подгадать поездку под американские мультики, что крутили по воскресеньям.