Дар Афродиты
Шрифт:
Наташа была разгорячена быстрой ездой, ее лицо пылало. Константин спешился и помог девушке спуститься с лошади. Прекрасная всадница скользнула в его объятия и, конечно, гусар не выдержал и страстно поцеловал ее.
У Наташи перехватило дыхание: события развивались столь стремительно, что не было времени думать о последствиях…
Влюбленные разомкнули губы и перевели дыхание. Наташа взглянула в глаза своего рыцаря и вымолвила:
— Поцелуй меня еще…
Корнеев не ожидал подобной реакции от стыдливой
И снова, переведя дух от долгого страстного поцелуя, поручик, наконец, вымолвил:
— Душа моя, как я рад тебя видеть…
— И я тоже…
Наташа взяла Константина под руку, и они углубились в рощицу.
— Глаша положила записку в дупло, как обычно… Что за срочность? Что случилось? Ничего не скрывай от меня. — Константин повернул к себе девушку и заглянул ей в глаза.
— Я сделаю все, что в моих силах, только скажи, что же случилось…
— Пока не случилось, но может, и весьма в скором времени… Папенька хочет выдать меня замуж за человека, который старше на сорок лет…
— Боже мой! — воскликнул Константин. — Сей жених тебе годится в дедушки!
— Вот именно… Константин, я не хочу за него замуж, хоть он и богат… лучше в монастырь…
— Помилуй, Наташенька, зачем в монастырь? Может, стоит поговорить еще раз с твоим папенькой, объяснить ему?
— Ах, мон шер, все бесполезно. Он ничего не желает слушать, — расплакалась девушка.
— Может быть, я смогу помочь тебе?
Наташа взглянула на гусара заплаканными глазами, отчего они казались двумя темными блестящими вишнями. Константин почувствовал, что теряет самообладание, тотчас привлек барышню к себе, снова страстно поцеловав.
У Наташи закружилась голова. Она поняла, что уже после этого поцелуя точно не выйдет за графа, чего бы ей это ни стоило.
Константин также пребывал в полном смятении чувств, если до сегодняшнего дня Наташа казалась ему просто милой и благовоспитанной барышней, то сейчас он сомневался в невинности своих намерений, с трудом подавляя свои плотские желания.
Наташа, хоть и была неопытна в подобного рода делах, но теоретически весьма подкована, благодаря массе прочитанных любовных романов.
— Костенька! — взмолилась она. — Неужели мы вот так и расстанемся? — спросила Наташа, вспомнив некую реплику из романа, какого точно, теперь сказать трудно.
Девушка всхлипнула.
— Нет! Я… я люблю тебя, Наташа! И не хочу, чтобы ты выходила за старика! Не хочу и… не допущу этого! — воскликнул гусар, подчиняясь чувствам, охватившим его, но отнюдь не разуму, который бы спросил: а на что вы, собственно, будете жить?
И вот признание было сделано. Теперь Наташа, опять же вспомнив некий роман, томно произнесла:
— Я тоже люблю тебя… И хочу быть твоей… прямо сейчас…
Константин
Наташа припала к плечу Корнеева и снова произнесла:
— Я хочу тебя…
И тут молодая кровь и гусарский темперамент взыграли, взяв свое.
Поглощенные безумством, благовоспитанная барышня и видавший виды гусар, срывали с себя одежду, дабы насладиться друг другом… Благо, что погода стояла теплая и происходило сие бурное объяснение в укромной рощице.
4
Супруги Погремцовы достигли имения графа Астафьева. Дмитрий Федорович волновался, переживая, как «жених» отнесется к отсутствию «невесты».
Павел Юрьевич встретил своих будущих родственников с распростертыми объятиями:
— Как я рад вас видеть! Доброго здравия вам, Дмитрий Федорович, и вам, Мария Ивановна!
Друзья расцеловались по русскому обычаю, и граф приложился к ручке своей будущей тещи.
— А где же Наталья Дмитриевна? — Хозяин округлил глаза.
— Ах, ваше сиятельство, Павел Юрьевич, вы же знаете, эти взрослые дочери, с ними сплошные проблемы: то мигрени, то женские недомогания. — Погремцов многозначительно покашлял.
— Да… да, я понимаю. Жаль, конечно, что о помолвке придется объявить в отсутствие виновницы сего события, но ничего, сошлемся на ее недомогание. Думаю, гости поймут…
В просторном зале, мебелированном по последней моде, собралось множество гостей, жаждавших вручить подарок графу. Не отстали и от них Погремцовы.
Дмитрий Федорович, памятуя о славном прошлом графа, преподнес ему охотничье ружье тульского производства, украшенное дивной инкрустацией.
Хозяин остался доволен подарком старинного друга:
— Будем с вами, Дмитрий Федорович, охотиться в моих угодьях. И это ружье я непременно буду брать с собой…
После поздравлений и подарков гости сели за изысканно сервированный стол, ломившийся от всевозможных яств, были среди них и французские устрицы.
Хлебосольный гостеприимный хозяин потчевал гостей, расхваливая новое, непривычное для русского желудка кушанье.
— Господа, отведайте сие блюдо. Оно прекрасно, не иначе как дар Афродиты. Помните ли вы, Дмитрий Федорович, как мы откушали его впервые во Франции почти двадцать лет назад?
— Конечно! — Гость кивнул, но, честно говоря, вкушать дары Афродиты ему вовсе не хотелось, в то время как на него аппетитно смотрел запеченный в меде лосось и грибочки.
Но, увы, как говорится: се ля ви! — хозяина не обидишь.