Данте

Кинкейд Сэди

— Данте, — выкрикиваю я его имя, когда оргазм обрушивается на мое тело. Он обхватывает одной сильной рукой мою талию, крепко прижимая меня, продолжая нежно массировать мою киску, пока мое тело вздрагивает.

Мои глаза закатываются, когда я изо всех сил пытаюсь сфокусироваться на его лице. Он смотрит на меня. Его глаза пылают огнем, но затем он отпускает меня и уходит в другой конец комнаты. Потеря тепла заставляет меня дрожать в прохладной комнате, когда я выхожу из самого интенсивного оргазма, который, я думаю, когда — либо испытывала в своей жизни. Он открывает шкаф и достает что — то, прежде чем вернуться

ко мне. Только когда он снова стоит прямо передо мной, я вижу, что у него в руках.

Презерватив.

— Сними штаны, — приказывает он своим фирменным низким рычанием, прежде чем впиться зубами в пакет.

— Я думала, мы поднимемся наверх? — я шепчу, удивленная тем, насколько мысль о том, что он затащит меня в постель и продолжит то, что он только что начал, заставляет все мое тело гудеть от возбуждения, которого я не испытывала годами.

Он смотрит вниз, натягивая презерватив на свой член. Я имею в виду, я знала, что он большой, потому что видела его под одеждой. Я чувствовала, как он прижимается ко мне. Однако вблизи и буквально во плоти я не уверена, как он поместится внутри меня. Он снова поднимает на меня взгляд, чтобы ответить на мой вопрос, его темные глаза встречаются с моими.

— О, да, котенок, но мне нужно трахнуть тебя прямо сейчас, так что снимай чертовы штаны.

Я проглатываю толстый комок беспокойства, который, кажется, застрял у меня в горле, но я начинаю стягивать спортивные штаны и трусики с бедер. Что, если сюда кто — нибудь войдет?

— Никто не войдет без стука, — говорит он, потому что, кажется, способен читать мои долбаные мысли.

Прежде чем я успеваю полностью раздеться, он приседает и делает это за меня, бросая мои спортивные штаны и трусики на пол позади себя.

— Повернись, — приказывает он, снова вставая.

Моя кровь превращается в лед в моих венах.

— Сейчас, — командует он, но я не могу пошевелиться.

— Почему? — я шепчу.

Он хмуро смотрит на меня:

— Потому что так будет удобнее трахать тебя здесь, внизу. Теперь повернись.

— Мне не п — нравится это сзади, — заикаюсь я, и, черт возьми, теперь весь момент испорчен.

Он собирается спросить почему, или он просто решит, что я ханжа или какой — то заторможенный урод. Но вместо этого он обхватывает меня своими гигантскими, покрытыми татуировками руками и поднимает на стойку.

— Тогда это сработает просто отлично, — стонет он, располагаясь между моих бедер.

Он бормочет что — то по — итальянски, прижимая свой огромный член к моему отверстию. Мои бедра дрожат. Моя киска дрожит. Из — за разницы в росте мы для разнообразия смотрим друг другу в глаза. Вот так он кажется другим. Смотрю прямо на него, а не снизу вверх.

— Как давно это было, Кэт?

— Т — два года, — бормочу я, чувствуя себя идиоткой. Зачем ему вообще нужно это знать? Это делает меня каким — то образом менее привлекательной для него? Или больше?

— Я отнесусь к этому первому спокойно, хорошо? — он шепчет, и мягкость в его голосе заставляет меня почти разрыдаться.

Он не дожидается ответа, прежде чем ввести в меня кончик своей длины, широко растягивая меня. Это обжигает, но при этом так чертовски приятно. Я обвиваю его руками и ногами, зарываясь лицом в его шею, когда он входит

глубже.

— Ты такая чертовски тугая, — шипит он сквозь стиснутые зубы. Затем он берет мои ноги и убирает их со своей талии. — Мне нужно, чтобы ты впустила меня, котенок, — стонет он, полный разочарования и нетерпения. Он подхватывает меня предплечьями под колени, притягивая к себе и широко раздвигая мои бедра. Я полагаю, что все эти занятия пилатесом в конце концов окупились.

Мое сердце начинает бешено биться, когда он смотрит на меня. Такой беззащитный, открытый и уязвимый.

— Твоя пизда так хорошо натягивается на мой член, — стонет он, и я вознаграждаю его стонами, моя киска сжимается вокруг него. — Просто продолжай держаться за меня, — рычит он, проскальзывая немного глубже, и влажный жар наполняет мою киску.

Я прижимаюсь к его шее, провожу губами по его коже, пока его мышцы вибрируют от усилий сдержаться. Я чувствую необузданную силу в каждом мускуле его тела, и тот факт, что он пытается быть нежным, заставляет мое сердце болеть. Это пытка. Медленно обжигающее ощущение того, что он наполняет меня, превращает мой мозг в жидкость, не говоря уже о каждом другом органе моего тела.

Это причиняет боль, но этого недостаточно. Он нужен мне весь. Внезапно меня охватывает отчаянная потребность быть наполненной им. Жгучее желание ощутить его глубоко внутри себя, пока между нами не останется свободного места. Моя киска пульсирует от глубокого, плотского влечения к его члену.

Прикасаясь губами к коже его шеи, я улыбаюсь, когда это вызывает глубокое рычание в его горле.

— Я хочу большего, — шепчу я.

— Еще?

— Ради любви к Богу, Данте. Просто трахни меня, — умоляю я, удивляясь собственным словам, потому что я никогда раньше не умоляла, чтобы меня трахнули. И, конечно, не таким опасным и ненавистным человеком, как этот.

Он ругается по — итальянски, когда полностью входит в меня. Я прижимаюсь ртом к его коже, заглушая свои крики удовольствия с оттенком боли, когда он наполняет меня. Я пытаюсь сжать бедра, но он придерживает меня, выскальзывая наружу, прежде чем вернуться внутрь. Тепло наполняет мой горячий канал. Каждый раз, когда он вынимает и толкается обратно, моя киска вознаграждает его все более скользким теплом.

— О черт, — хнычу я ему на ухо, когда он стонет в мое.

— Ты чувствуешь себя так чертовски хорошо. Эта пизда… Я знал, что это будет… — он толкается сильнее, и я почти теряю сознание, когда головка его члена трется о что — то внутри меня, что заставляет меня кричать от удовольствия, одновременно желая заявить о своей вечной преданности ему. Как такой дьявол, как он, может трахаться как Бог?

Когда последние толчки моего второго оргазма проходят сквозь меня, Данте шепчет по — итальянски, выдавливая собственное освобождение. Когда он выходит из меня несколько секунд спустя, влажный звук, эхом разносящийся по маленькой комнате, заставляет мои щеки гореть. На нем был презерватив, так что это была вся я.

Он снимает презерватив и выбрасывает его в мусорное ведро. Я прислоняюсь к стойке, мои ноги дрожат, как желе, и мне интересно, что теперь будет. Это незнакомая территория для меня. Но затем он хватает меня за руку и тянет за собой, направляясь к двери.