Даниил Московский
Шрифт:
Вот и теперь, возвращаясь в Москву, князь Даниил Александрович мучился новой заботой: «Как с Тверью?»
А с Тверью было плохо, и князь Даниил узнал об этом тотчас по возвращении в Москву. Боярин Протасий Воронец, вопреки его же прошлым заверениям, приехал из Твери считай что ни с чем!
Молодой тверской князь Михаил Ярославич уклонился от прямого разговора, перепоручил московских послов заботам своего тысяцкого Михаила Шетского. А тот
Стоял Протасий Воронец перед своим князем; виновато разводил руками (Даниилу даже жалко его стало!):
— Не пойму, княже, чего хотят в Твери? Михаил только приветы тебе шлёт, ничего больше. А уж тысяцкий Шетский...
— Змий лукавый! Обольститель лживый, сатанинский! — неожиданно вмешался архимандрит Геронтий, вспомнив, видно, как ловко уходил от ответов тверской тысяцкий. — Прости мя, Господи, за слова сии, но — бес он сущий!..
— Ладно, отче! — прервал Даниил разгорячившегося духовника. — Не хули тысяцкого. Михаил Шетский своему господину служит, как может. Другое меня заботит: что задумал сам тверской князь? Ну да время покажет. Ступайте пока...
По крохам доходили в Москву вести, раскрывавшие затаённые намерения тверского князя Михаила. Эти вести прикладывались одна к другой, и уже можно было догадаться, в какую сторону направил свою тверскую ладью князь Михаил Ярославич.
...Во Владимир и в Ростов зачастили тверские послы...
...Князь Михаил Ярославич без положенной чести встретил в Твери владимирского епископа Якова, поставленного при прежнем великом князе и нелюбезного Андрею Городецкому. Епископ Яков покинул Тверь с великой обидой...
...Тверской тысяцкий Михаил Шетский повёз татарскую дань со своего княжества не к темнику Ногаю, как раньше, а к ордынскому хану Тохте, и ехал тысяцкий по Волге в одном судовом караване с ростовскими князьями...
Большой боярин Протасий Воронец многозначительно хмурил брови, передавая эти вести князю Даниилу, строил предположения:
— Не иначе, Тверь склоняется к великому князю Андрею!
Но Даниил отвечал неопределённо:
— Повременим, боярин, с решениями. Что ещё знаешь?
— Пока что всё, княже.
— Повременим. Что-то не больно мне верится в крепкую дружбу Михаила с Андреем. Не нужна Андрею сильная Тверь, а Михаилу всесильный великий князь — и того меньше. Но за тверскими делами ты всё-таки присматривай!
— Присматриваю, княже...
Дальнейшие события как будто подтверждали опасения Протасия.
Месяца ноября в восьмой день князь Михаил Ярославич Тверской обвенчался с дочерью покойного ростовского князя Дмитрия Борисовича, лучшего друга и союзника Андрея Городецкого. Ростовская княжна Анна вошла хозяйкой в новый
А спустя малое время — ещё одна многозначительная свадьба. Великий князь Андрей Александрович взял за себя вторую дочь того же ростовского князя — Василису. Тут и недогадливому всё сделалось понятным. Андрей и Михаил, переженившись на сёстрах, скрепляли союз родственными узами, праздновали завязавшуюся дружбу хмельными свадебными пирами.
Но в Москве от тех пиров только похмелье, тревожные думы да тяжкие заботы. Князь Даниил спешно надстраивал стены городов, собирал ратников в полки, непрестанно сносился с Иваном Переяславским, своим единственным союзником.
И Иван тоже готовился к осаде и войне, умножал сторожевые заставы на владимирских и тверских рубежах, жаловался, что ратников у него мало.
Даниилу были понятны тревоги племянника. Бояться Ивану приходилось даже больше, чем самому Даниилу. Верные люди предупредили, что великий князь Андрей открыто называет Переяславское княжество своей вотчиной, ссылаясь на то, что издревле Переяславль принадлежал старшим в роде, а ныне в роде князей Александровичей старшим он, Андрей. «Надлежит Ивану сидеть не в Переяславле, а в уделе малом, милостью великого князя выделенном...» Каково было такое слышать Ивану?..
И Москва, и Переяславль со дня на день ждали ратного нашествия. И зимой ждали, и весной следующего года, но Бог миловал, не допустил братоубийственной войны.
Но не миролюбие великого князя Андрея было тому причиной, а обстоятельства посторонние. Из далёкого Киева в северные залесские епархии приехал митрополит Максим, благословляя и наставляя паству свою. Так уж повелось, что во время святых митрополичьих наездов князья усобицы не заводили, считая это за великий грех. Даже самые безрассудные соблюдали тишину.
А великий князь Андрей к тому же жаждал от митрополита Максима превеликой услуги — низложения епископа Якова, который помнил милости его старшего брата и недобро смотрел на нового великого князя Андрея. А иметь такую занозу во Владимире, под самым боком, приятно ли?
Своего Андрей добился. Митрополит Максим свёл Якова с владимирской епископией. Но только-только отъехал задаренный на годы вперёд митрополит Максим, как у князя Андрея — новая забота. Ордынский хан Тохта призвал его в Орду, пред грозные очи свои.
Пришлось Андрею с молодой княгиней и боярами ехать в Орду, отложив на время все прочие дела. С ханом не поспоришь. За промедление можно не только княжества, но и головы лишиться.
А может, и с охотой отправился великий князь Андрей к хану. Многоопытный Протасий Воронец предположил, что Андрей задумал отобрать у Ивана отчий Переяславль не войной, а ханской волей, ярлыком с золочёной печатью. И князь Даниил согласился со своим боярином:
— А что? Очень может быть, что и так. Перевёртышу Андрею не впервой загребать жар ордынскими руками. В воинском деле он неудачлив, Дмитрия победил лишь татарскими саблями. Не дождаться бы новой Дюденевой рати!