Даниил Галицкий
Шрифт:
Самым длинным для галичан был путь до Киева. Как ни торопились Мстислав и Даниил, а прибыли последними. На княжьем подворье их встретил хан Котян, который за два дня до этого приехал из Галича и нетерпеливо ожидал их приезда. Забыв о своих годах, он, как молодой, побежал им навстречу.
— Приехали! — обрадованно крикнул он и прикоснулся щекой к щеке Мстислава. Это было высшим проявлением уважения. — Все уже здесь. Я думал: «Не приехали вчера — сегодня будут. Не приедут сегодня — завтра будут». А вы — сегодня!
На подворье прибывшие князья ходили со своими боярами, сидели в тени у
Котян шепнул Мстиславу:
— Хорошо сделал ты, приехал вовремя. Злятся князья русские, друг друга ругают, не хотят идти в поход. Подумай!
Не хотелось бы Мстиславу слышать такие слова. Видел — время недоброе, а согласия нет, но что можно сделать? Он наклонился к Котяну.
— Не за половецкую землю буду звать драться, а Русскую землю оборонять.
На подворье шум затих. Кое-кто из князей и бояр никогда ранее не видел князя Мстислава Удалого и теперь с интересом к нему присматривался. Мстислав, отряхнув дорожную пыль, стоял стройный, как юноша, в красном корзне, в сверкающем шеломе.
— Где же хозяин? Не вижу! — громким голосом произнес он. — Разве гостей встречают так неприветливо?
Котян пожал плечами.
— Не выходил еще. Гости собрались, на подворье сидят, а он в гриднице закрылся. У нас не так, у нас для гостя всё.
— Ничего, выйдет. Ждет, пока все соберутся. Не приезжали твои люди, хан? Есть новые вести?
— Приезжали. Татары в степи, далеко за Днепром. Видно, отдыхают, к Днепру еще не дошли.
Мстислав Романович сидел в гриднице и не хотел выходить на подворье. К нему то и дело прибегали отроки и рассказывали, как на подворье ссорятся князья, как ругают и киевского князя, и галицкого за то, что понапрасну позвали их сюда.
Когда отроки известили, что прибыл Мстислав Удалой, хозяин велел позвать всех в гридницу.
Никто не решался идти первым — не хотели кланяться киевскому Мстиславу. Пускай не думает, что ему покорятся. Мстислав Удалой, оглядев всех, позвал хана Котяна и первым шагнул на крыльцо, а за ним тронулись остальные. Входили тихо, еле-еле здоровались и молча рассаживались по скамьям. Мстислав Удалой подошел к Мстиславу Романовичу и трижды с ним поцеловался.
Хозяин осмотрел прибывших — двадцать три князя сидели тут. Незаметно окинул взором всех и Мстислав Удалой. Был тут и Мстислав Святославович Козельский, и молодой ростовский князь Василий Константинович, и князь Курский Олег, и молодые князья Даниил Романович, Михаил Всеволодович и Всеволод Мстиславович, сын киевского князя, князья черниговский, переяславский… Не приехал только владимиро-суздальский великий князь Юрий Всеволодович. Он считал, что ему, человеку с титулом великого князя, не к лицу ехать в потерявший былую славу Киев, да и не любил он Мстислава Удалого, своего давнего недруга. Не забыл он о боях новгородцев с владимиро-суздальцами. Княжеские ссоры были выше чувства опасности, нависшей над Русской землей.
Мстислав Романович чувствовал себя неловко, он понимал, что князья не захотят его слушать. К тому Же и речь шла о войне, а он не был воином; тихий, смирный, он был больше похож на игумена, чем на князя. Бородка жиденькая, голос простуженный, хриплый, глаза маленькие, невыразительные.
Вышло так, что говорить начал Мстислав Удалой:
— Благодарим вас всех. Кликали вас сюда Мстислав Романович и я, просили приехать в наш древний Киев. Поелику он во главе всех княжеств стоял, то и уважать надо его за славу былую.
— А почто ты нам про эту славу речешь, голову забиваешь? — раздались голоса.
— А я думаю, как я уважаю Киев, так и каждый князь русский уважать должен, — сдерживая волнение, продолжал Мстислав Удалой.
— Ты про половцев рассказывай, — снова перебили его.
— Я про все скажу, только дольше говорить буду, ежели Мне мешать будут.
Хотя князь Мстислав Удалой и просил спокойно сидеть, но его не послушали, и он так и продолжал при шуме:
— Я и про половцев скажу. Да что о них говорить, вы и сами все знаете. Разве мы приехали сюда про половцев говорить? Про нашу землю слово надобно сказать. Землю Русскую от врага неведомого защищать надобно.
— А что ты про нашу землю молвишь, когда на нас не нападают? Пускай половцы сами отбиваются.
— Чего тебе надобно от нас?
— Кто тебя просил? — посыпались едкие вопросы.
Мстислав рассердился, повысил голос, и без того громкий и звучный:
— Э! Кто там говорит так? И я мыслю — пускай половцы сами отбиваются. Но нельзя забывать, что татары угрожают не отдельному князю, а народу, который у князя живет. А когда на людей нападут, да побьют, да полонят их, что князь будет делать?
Шум начал стихать, и теперь уже голос Мстислава перекрывал всех:
— Я думаю так, что с половцами нам нечего ссориться. Может, кто хочет, чтобы они к татарам переметнулись? Половцы и сами еще воевать будут, а что же нам-то смотреть на это? — Он обвел взглядом всех. — Да как их разобьют, так к нам придут.
— Не пойдем! К нам татары не пойдут, побоятся!
— Пусть князь Мстислав сам своего тестя защищает!
— Мстислав нам не указ! Сами знаем, что делать! — кричали гости.
Мстислав Романович поднялся и, подождав, пока все успокоились, начал тихим голосом:
— Правду говорит князь Мстислав Мстиславич. Попросили мы вас сюда, чтобы договориться вместе против супостата выступать.
Но и ему не дали закончить, снова раздались выкрики:
— А как добычу делить будем?
— Не Мстислав ли нам будет указывать?
— Надо, чтоб все поровну получили, — неловко произнес Мстислав Романович.
Долго пререкались князья. Не о том думали, чтобы врага побить, а друг другу подчиняться не хотели. Мстислав Удалой хоть и знал, что Мстислав Романович недоволен им из-за спора о Киеве, все же решил обойтись с ним по-хорошему, не отталкивать от себя. Наклонившись, он тихо шепнул ему, чтобы не слышали другие: