Даниил Галицкий
Шрифт:
Гемябек уже видел красный щит русского князя. Монголы сбились в кучу, и Гемябек велел им стать цепочкой, стрелами остановить русов. Но какие стрелы? Колчаны остались в таборе. А русские стрелы роем жужжали, Настигали врага, и сраженные монголы падали с коней. Гемябек резко осадил коня и повернул вправо, к Днепру. Монголы устремились за ним. Скрывшись в широкой балке, Гемябек разделил свой отряд на две части; половину оставил на месте — встречать русов, а с остальными поскакал вдоль балки. Верные нукеры, мчавшиеся за ним, увидели, что из шеи Гемябека струится кровь. В горячке боя он и не почувствовал,
Даниил на скаку повернул коня и увидел, что монголы скрылись в балке. Он велел Микуле с двумя десятками преследовать монголов, а сам помчался с дружинниками к выходу из балки, наперерез убегающим. Но опоздал — половина монголов уже из балки выскочили. Не принимая боя, они изо всех сил гнали своих коней.
И все же многие погибли в балке. Их гнал Микула со своими дружинниками, а при выходе встречал Даниил. Отряд Гемябека был разбит, пропал и сам Гемябек. Монголы метались по балке, их настигали русские и рубили мечами. Не взяли ни одного пленного — монголы не хотели сдаваться, они отчаянно сопротивлялись. После боя, когда собрано было оружие убитых монголов, дружинники услышали стон и нашли Гемябека. Он метался в горячке и истошно кричал. Шея у него распухла, окровавленная рубашка прилипла к телу. Бродник крикнул:
— Княже! Да это татарский тысячник, посмотри! — И он сорвал с шеи Гемябека позолоченную пайцзу.
Вечером Даниил прискакал к Мстиславу с вестью о первой победе. Выслушав зятя, Мстислав позвал бродника.
— Далеко ли до реки Калки? — спросил он.
— Еще два дня ходу.
— Пойдем без остановки, чтобы встретить татар, — заволновался Мстислав. — Если задержимся, они могут сняться и уйти.
Тысяцкий Дмитрий прибежал и рассказал, что его люди захватили у татар много скота.
— Будет чем кормить войско! — гордо добавил Дмитрий.
Мстислав велел трогаться на рассвете и уже не бранил Даниила за то, что тот вырвался вперед.
Хан Котян с сияющим лицом вошел в шатер Мстислава и обратился к Даниилу:
— За то, что разгромил ты Гемябека, половцы благодарны тебе. Гемябек глумился над нашими детьми. Княже Мстислав! Дозволь, чтобы с дружиной князя Даниила пошло и войско хана Яруна. Он храбрый воин, поможет князю Даниилу.
Русские двинулись дальше в степь. Татары уже не подходили к ним так близко. На седьмой и на восьмой день они только на минуту появились на горизонте и снова исчезли. Русские князья всполошились. Весть о первой победе, одержанной Даниилом, вызвала зависть: Даниил и Мстислав завоюют себе славу победителей, а они опоздают! Молодые князья роптали на старших:
— Галичане и волынцы идут впереди, им и слава достанется, они и добычу захватят. Спешить надо!
Теперь все князья вели своих воинов за Мстиславом и Даниилом.
Субудай ожидал Джебе-нойона. Он часто посылал нукеров взглянуть, не едет ли горячий Джебе. Условились, что Джебе поедет навстречу русам, а Субудай осмотрит войско, — русы приближались, и бой мог начаться
Джебе появился неожиданно. Субудай бросился к нему:
— Что слышно?
— Русы уже возле Калки, стали на том берегу.
Субудай испугался, но не показал этого Джебе. Спокойно начал говорить, чтобы ненавистный соперник не заметил его замешательства.
— Возле Калки? Враг сам идет в ловушку. Так учит нас повелитель, великий Чингисхан.
— Я привел их сюда, Субудай-богатур. Мои воины, как змеи, ускользали из рук врага, они прикидывались, что боятся русов, и убегали от них. Только отряд Гемябека русы разбили, а самому Гемябеку отрубили голову.
Субудай воскликнул:
— Оторвали собаке голову?! Х-ха! Долго лаял этот пес!
Джебе-нойон знал, что Субудай давно хотел избавиться от Гемябека, и не удивился, что Субудая не опечалило известие 6 гибели тысячника.
— Будем ждать до утра? — осторожно спросил Джебе-нойон.
Субудай быстро ответил:
— Пускай русы ждут, а мы начнем.
— И я так хотел сказать, — промолвил Джебе-нойон. — Русы спешат за нами, боятся, что не догонят нас! — И захохотал.
Субудай позвал нукера и велел собрать всех тысячников. Тысячники были наготове и потому мигом все явились — они предчувствовали, что предстоит бой.
— Обманули мы русов. — Субудай окинул всех взором. — Их коназы думают, что мы бежим от них, и пришли прямо к нам. Завтра они снова будут гнаться, но мы уже не побежим. Соберите всех сотников и напомните им наш закон. Пусть сотники снова скажут десятникам о повелении Чингисхана: если кто-нибудь отступит — казнить десятника. — Субудай умолк. Тысячники хорошо знали этот закон, но не всегда Субудай перед битвой напоминал о нем. А раз уж напомнил сейчас, то, видно, сеча будет великая. Субудай продолжал: — Спать сегодня мало. Солнце должно застать нас на новом месте. Из табора ничего не брать! Голову Гемябека кипчаки возят с собой. Запомните: так будет с каждым, кто не будет беречь свою голову, — добавил он, гневно сверкая злым глазом. — Лучше уж самому носить свою голову на плечах, чем кто-то другой будет возить ее в мешке… Идите к своему войску.
Мстислав Удалой под вечер прибыл на берег Калки. Галичане и волынцы, расположившись табором, разжигали костры. Рядом с ними были половцы, приведенные ханом Котяном. Татары молчали. Это встревожило Мстислава. Неужели бежали? Он сел на коня и поехал вдоль берега. Всюду стояла тишина, татар никто не видел. Даниил с тысяцким Дмитрием молча ехали рядом.
— Что же это такое? — промолвил Мстислав. — Бродник говорил, что татары остановились у Калки, а их и не видно, нет огней.
— Может, увидели нас и убежали? — несмело предположил Дмитрий.
Мстислав ничего не ответил.
— А где остальные русские князья? — спросил Мстислав.
— Расположились выше нас по берегу, а князь Мстислав Киевский — около горы, — ответил неожиданно появившийся Микула.
Мстислав ехал, углубившись в размышления. Он и не заметил, как очутился возле своего шатра. Только теперь ощутил голод — ему казалось, что он вовсе и не завтракал. Слуги несли ароматное жареное мясо.
— А это что? — спросил Мстислав, садясь на походный стульчик.