Дамнар. Неведение
Шрифт:
Пыл деревенских жителей погасили весьма быстро. Оборотни, хоть и имели преимущество в физической силе, старались использовать не когти и клыки, а мечи, сабли или палки в конце концов. За обращённых без разрешения князя, их по головке точно не погладят.
Люди Князя мало беспокоили – причинить Проклятым физический вред достаточно проблематично, даже если знать их слабые места. А испуганные человечки-селяне явно ни разу с подобным не сталкивались. Ему даже не надо было отдавать приказов – оборотней брат хорошо муштровал.
После твари первым делом были
– Radag cin ar orom! [Скотина ты безрогая!] – Джастин в несколько шагов преодолел расстояние до Багхеса, в эмоциях размахивая руками. – Pengtelch redhfang hacca! [Кривоногая козлобородая задница!] Какого лешего, гуля тебе в зад, ты открыл второй портал?
Олаф тем временем подошёл к ним ближе, находясь всё ещё в полузвериной форме. Обратился к князю в негодовании забыв, что волчья пасть для человеческой речи плохо приспособлена, из-за чего слова вылетали из горла рвано, по одному слогу и сильно искажались согласные:
– Сет! Княс! Э-тот. Тёгхт! Пгхи! Вел! Эту! – повернулся всем корпусом к пленённому чудищу и кивнул. – Дгхян!
– Друзья, давайте не будем ссориться! Смотрите, как удачно всё получилось! У вас теперь есть прекрасный экземпляр интересующего вас существа – это раз, – хорнд начал картинно загибать пальцы. – Ваши парни, наконец, хоть немного размялись, а то уже заскучали совсем за мирное время – это два. В конце концов, смогли развеять скуку и пережить небольшое приключение – это три. Приятель, ты бы в человека обратно превратился, а то из пасти слова совсем уму непонятные.
Багхес искренне наслаждался сложившейся ситуацией, с интересом поглядывая по сторонам. Он вышел из портала самым последним, и князь отметил, что при виде открывшейся картины рогатый прямо-таки чуть ли не начал светится от удовольствия. Только сделал шаг назад, подняв руки в примиряющем жесте, при приближении Джастина. В остальном был абсолютно доволен собой.
Олаф встал для устойчивости на четвереньки и сбросил волчью шкуру.
?? ? ??
Сопротивляющуюся, рыдающую и умоляющую отпустить Есению, волосатое чудище с волчьей головой доволокло до толпы земляков, и швырнуло в общую кучу. Она налетела на Ярека, своего названого брата и лучшего друга.
«Живой! Хвала небесам! Живой! И я живая!» – он помог ей подняться и прижал к себе и молча обнял. Есения спряталась на его груди, давясь рыданиями, то ли от страха, то ли от облегчения.
Когда она смогла немного успокоиться и вытереть слёзы, решилась оглядеться, рассмотреть чужаков. И тихо охнула, восхитившись и ужаснувшись открывшемуся ей зрелищу.
Дыра, что колодец разворотила, почти пропала. Стала размером не больше тарелки, и продолжала стремительно исчезать, втягивая в себя трещины, истончившиеся до паутинки.
А вот чуть поодаль от неё зияли воистину сказочные врата. Не выскочи из пятна света чудище ранее, Еся подумала бы, что через такой проход можно дойти до небес. Только вот путь наверняка обещался в другую сторону.
Световое пятно, выше самой добротной избы, вытягивалось ввысь, и прям по своей форме напоминало ворота. Внутри клубился бело-лазурный туман, лижущий яркими язычками ближайшую к «проходу» траву, но глаза резало уже не столь сильно. Трещин, какие расползались от первой «дыры», было меньше. Зато от этого прохода по воздуху шла рябь, будто б от пара. Но жара с той стороны не ощущалось. Да и гул шёл значительно тише.
Словно намекая на грядущую беду, солнце скрылось за грозовыми тучами. Сверкнула молния, и спустя несколько вдохов вдали послышался раскатистый перелив грома.
Рядом с «вратами» стояли четверо чужаков. Ещё десяток, все в волчьих шкурах, да с волчьими мордами, зачем-то натянутыми на лицо, словно шлемы, с оружием и плетьми похаживали перед пленными, в ожидании. Есения старательно гнала от себя мысль, что это действительно волки, ставшие на задние лапы, да раздобывшие где-то человеческие руки и грудь.
Тварь, с которой всё и началось, отловили. Она рычала, дёргалась и скалилась, опутанная цепями, но двое волкоголовых не давали ей двинуться с места. Огромный пёс с короткой и гладкой рябой шерстью беззаботно лежал рядом с опрокинутой телегой и обгладывал кость.
Четверо же чужаков, стоящих прямо перед «вратами», судя по всему, крепко ругались, хоть Есения и не понимала ни единого слова.
Она сразу узнала одного из чужаков – как раз того, что вылез из «дыры» и сразу добил деревенского мужика, пока она силилась дать дёру. Тут она уже могла его рассмотреть.
«Надо же! Такой молодой, а такие шрамы! Бровь, щека… И рваные, будто их не стали зашивать… Кто ж его так? Медведь? И как он к медведю полез, такой худой и бледный? Может, болен чем? Ой!» – Есения крепко зажмурилась и вновь открыла глаза думая, что ей почудилось. Но нет. У чужака действительно заострённые кверху уши. Пепельно-русые длинные волосы собраны в тугой хвост. Казалось, что в них уже появилась седина, так что насчёт юности мужчины девушка засомневалась. Но всё равно заметила, что он красив, пусть и какой-то иной, непривычной ей красотой несмотря на свои шрамы. Из одежды на чужаке лишь лохмотьями висела окровавленная льняная рубаха, местами прилипшая к телу, да простые штаны ей в тон. А вот на поясе висели изящные, тиснёные ножны со сложным узором, в которых находился кинжал с украшенной каменьями рукояткой.