Дамнар. Неведение
Шрифт:
Отпавшая кожа вампира в несколько мгновений ссохлась, истончилась и быстро истлела, как лист бумаги, охваченный пламенем.
Джастина всё ещё трясло, но раны на спине быстро затягивались, превращаясь сначала в шрамы, а затем и они разгладились, будто и не было ничего. Тогда Джастин в изнеможении сел на камни и обратил внимание на изучающего его деревенского старосту.
Всемир, уловив уставший взгляд Джастина, отвесил земной поклон:
– Благодарствуем, господа, за спасение душ невинных.
Джастин кивнул, перевёл Олафу фразу старосты – тот махнул рукой, принимая благодарность. Заметил,
Староста, видя, что завладел вниманием вампира, спросил:
– Что, тяжко? И князь тоже так летать умеет и раны залечивать?
Джастин пожал плечами:
– Он лучше летает. Не знаю, как младший брат с крыльями управляется – мне, видимо, выдержки не хватает. И раны заживляет – глазом моргнуть не успеешь.
– Младший? – Всемир заинтересованно опёрся о свою палку обеими руками и подался вперёд. – А что ж не ты правишь, коли ты старше его будешь?
Джастин, чувствуя, что ноги его всё равно сейчас не очень-то слушаются, решил, что отвлечься беседой не такая уж плохая идея. Во всяком случае, пока восстанавливаются силы.
– У нас не по старшинству власть переходит – не как у людей. Да и, строго говоря, мы людьми никогда и не были. То есть, я человеком был частично, – видя непонимание в глазах старосты, Джастин решил уточнить, – мы с ним братья как по отцу, так и по матери. Мать у нас – эльф. Эльфы – почти как люди, только живут сильно дольше, и магией наделены гораздо чаще, чем другие народы. Я был зачат, когда Отец ещё человеком был. А Сет – когда Отец уже дамнаром стал. У меня с братьями разница в возрасте около девяноста лет. Собственно и вышло, что я ещё до войны был живым, а Сет сразу родился таким, как он есть сейчас, во время короткого перемирия.
– Весомая разница. Да ты, выходит, и меня постарше будешь, – Всемир искренне удивился, лицезрея перед собой мужчину, которому нельзя было дать более сорока, а то и тридцати лет. – Есть ещё братья?
– Да, один. Но он на светлой стороне остался. Сейчас, фактически, наследник лесного трона.
– А как же вы все на тёмной оказались, ежели раньше оба на светлой были? Рогатый соблазнил чем?
Джастин расхохотался.
– Багхес – то? Нет. Этот хорнд тутошний лесной житель, хоть и действительно какой-то силой обладает. Подозреваю, что он какой-то местный Пан, но не хочет говорить об этом прямо.
Вампир немного призадумался, но продолжил, чувствуя расположение к старцу:
– Отец нам сказывал, что, когда в Долину Теней спускался, договор со Смертью заключил за плату немалую. Сету после гибели отца перешёл этот долг. И, возможно, я не прав, что так говорю, но я очень счастлив, что не мне его выплачивать… Собственно, Сет изначально уже проклятым родился. Вероятно, что Замок его силой между мирами ходить и наделил, да только спросить не у кого.
– А сам?
Короткий вопрос старца и собственное разбитое состояние заставили Джастина нырнуть в памяти почти на полвека назад.
Глаза заливала кровь. Лоб, щёку и подбородок жгло огнём от рваной раны, но он практически не обращал на неё внимание. Одно из теневых чудовищ – мантикора, оставила след своих когтей
Джастин, собирая все силы, метнул не выпавшее из руки оружие в продолжающего сражение вампира неподалёку. Лезвие воткнулось в плечо врагу. Тот обернулся, отвлёкшись, и один из людских рыцарей снёс кровососу голову. И сам пал следом от стрелы, вонзившейся в прорезь шлема. Откуда она была выпущена, Джастин уже не видел. Голова бессильно повисла на бок, кровь из раны залила и второй глаз. На то, чтобы отпустить древко пики и протереть лицо не хватало сил. Сознание стремительно угасало с каждой каплей жизни, за которую он цеплялся всеми возможными способами. В какой-то момент он устал сражаться, и отключился, краем мысли почувствовав движение магических потоков Вириди Хорта.
Очнулся он оттого, что некто протирает ему глаза тряпкой, помогая разлепить веки от запёкшейся крови, крепко склеившие их. Закончив, незнакомец отошёл в сторону. Острая боль в животе и собственная рука, всё ещё сжимающая древко пики помогли очнуться. Тело немного гудело от проходивших сквозь него энергетических потоков. С огромным усилием Джастин смог открыть один глаз.
Стояла глубокая ночь. Битва, начавшаяся в сумерках, была завершена. Создания тьмы неспешно ходили по полю брани, добивая тех, кто шевелился. Уже успели приползти трупоеды и устроили пиршество. На Джастина нахлынула разъедающую душу горечь. Он понимал, что всё было зря. Их отряд собирались использовать как наживку, но подмога так и не пришла. Все они полегли.
Один из гулей подобрался совсем близко к Джастину. Пока тот был ещё жив – эту особь он не привлекал. А вот нога тролля как раз вызвала гастрономический интерес. У Джастина не было физических сил отвернуться от зрелища. Некстати вспомнились сплетни, что тёмные порой веселятся, накачивая паралитиками пленных, кидая их в сознании на съедение подобным чудищам.
– Да уж, приятного аппетита. Ну-ка брысь! – послышался знакомый голос с сильной долей сарказма, но Джастин никак не мог вспомнить, кому он принадлежит. Попытка приподнять и повернуть голову успехом не увенчалась. Он слышал лишь, что некто, видимо тот, кто протирал ему глаза, подошёл ближе.
Гуль сипло зашипел, обнажая жёлтые зубы с застрявшими кусками плоти в щелях между ними. Мерзкая, наполовину сгнившая физиономия нежити, измазанная в тёмной крови, всё ещё сохраняла человеческие черты, чем нагоняла больше жути. Тошнотное напоминание о том, во что может превратиться живой после смерти. Трупоед бросил свою трапезу и торопливо отбежал, заслышав тихий рык неизвестного обладателя знакомого голоса.
Через пару мгновений Джастин охнул от внезапно усилившейся боли. Бледные руки с заострёнными ногтями резко схватились за пику и с лёгкостью переломили древко, оставив торчать из тела совсем короткий штырь. Затем незнакомец его практически обнял и быстро снял с этого шампура.