Дамнар. Неведение
Шрифт:
Грифон, потерявший возможность лететь, стал падать, увлекая за собой Джастина. Рывком, ещё во время полёта, ему удалось добраться до чудища и освободить мальчишку из лап твари, но Джастин сам уже потерял поток воздуха. В последний миг он успел притянуть ребёнка к себе, спрятать в кокон из крыльев и повернуться спиной к земле. Слишком редко он доставал крылья, чтобы долго держаться в воздухе.
Багхес с хмурым видом наблюдал за картиной, как вампир пытается отобрать у другого монстра обед. Он и раньше замечал, что сквозь характерное для вида неживое бесстрастие у Джастина проглядывают непозволительные для вампира черты. Или, всё-таки, война за обед? Ухмыльнувшись
?? ? ??
Они падали на сосны.
Сучья ломались под весом грифона и вампира, обдирали незащищённую кожу и грозились переломать Джастину кости. Всё время до приземления на груду камней он крепко придерживал мальчонку за шею и поясницу, молясь, чтобы их не развернуло, и ребёнку не переломило позвоночник.
Для урождённых эльфов дети священны. И даже переход на тёмную сторону не смог этого изменить.
Удар о булыжники пришёлся на спину и голову. В ушах звенело. Зрение на несколько мгновений расплылось. Когда Джастин немного пришёл в себя, но всё ещё плохо воспринимал действительность, стал аккуратно разводить крылья, ослабляя хватку рук.
Мальчика не было слышно, и он не шевелился. «А что, если я его задушил? Или всё-таки убило?», – пронеслась ужасная мысль, от которой всё похолодело внутри. Джастин сделал глубокий вдох, силой заставляя себя включиться в окружающую реальность. В ноздри сразу ударил запах свежей крови, перемешанный с хвоей и ароматом перепревшей осенней листвы. Жажда мгновенно сковала горло, клыки начали нещадно ныть, а разум стал улетучиваться, уступая место животным инстинктам.
Для ускорения регенерации нужна кровь. Как бы Джастин ни пытался это отрицать, организм требовал подпитки. Недалеко бился в агонии умирающий от ран грифон. На вампире лежал исцарапанный когтями ребёнок. Его сердечко испуганно колотилось, и пульсирующий по артериям алый сок начинал сводить Джастина с ума.
– Уже всё? Вы живой? Можно смотреть? – тоненький голосок мальчонки вывел Джастина из голодного дурмана. Вампир с облегчением рассмеялся, старательно отгоняя мысли о том, чтобы вцепиться ближайшему живому существу в шею. Приобнял мальчишку и потрепал его по волосам.
– Ты цел, малец? Резко не вставай! – Джастин аккуратно разомкнул объятья, задерживая дыхание в надежде погасить инстинкты, позволяя мальчишке соскользнуть вниз по насыпи на землю.
– Вот они!
Со стоном приподнявшись на локте, Джастин попытался разглядеть прибывших. С облегчением увидел Олафа, опирающегося на своего сына, тоже помятого в схватке, с уже затягивающимися ранами от когтей другого грифона. Немного поцарапанного, зарёванного, но всё-таки живого первого мальца. Также с ними шёл, опираясь на невысокий посох, Всемир и, судя по всему, родители мальчишек.
– Олежка! Живой, засранец! – селяне с вновь заревевшим мальцом кинулись обнимать спасённого Джастином ребёнка.
Кивнув Олафу в сторону умирающего грифона, Джастин прошептал остатками воздуха в лёгких: «Добей, чтоб не мучился». И откинулся обратно на камни, прикрыв веки. Тело ломило от ушибов, содранную кожу нещадно саднило. Заживать раны никак не хотели – слишком много сил ушло на вытаскивание крыльев и полёт, будь они не ладны…
Джастин уже в который раз зарёкся связываться с этим, мягко говоря, малоприятным процессом, малодушно подумывая о том, чтобы так и оставить крылья у всех на обозрении. Попытки пошевелиться отзывались резкой болью. До кучи, младший брат дотянулся до него мысленно: «Atangolmo na laiwave [Ума нет – считай, калека], просил же тебя не рисковать…» –
Зашуршал гравий, осыпаясь из-под тяжёлых сапог, и на лицо Джастина упала тень.
– Эй, приятель, ты там не окончательно помер, надеюсь? Ты почему до сих пор не восстановился? – Джастин приоткрыл один глаз и встретился взглядом с не на шутку обеспокоенным Олафом.
– Не дождёшься… – Джастин снова попытался встать, но захрипел и вернулся в лежачее положение. – Мне и тут неплохо, только подушку бы, а то скальные породы немного жестковаты, – вампир изобразил какое-то подобие улыбки.
– Ты это… Мне тут сказки-то не рассказывай. На вот, жри, давай, – Олаф протянул к губам приятеля запястье.
Джастин отмахнулся. Застонал и сморщился от резкого движения.
– Хорош, привереда! Ну-ка, не кочевряжься мне тут! Хочешь, потом за девкой пошлём, а сейчас жри, что дают, – Олаф черканул кинжалом по запястью, протянув руку над головой Джастина. При попадании капель крови на губы вампир уже не смог сдерживаться и, резко приподнявшись на локте, вцепился клыками в запястье вожака, ухватившись свободной рукой за одежду друга, как клещами.
Олаф зашипел от боли, но руку не выдернул. После пары глотков Джастин сообразил навести морок – небольшую компенсацию для жертвы при акте вампиризма. Волк перестал шипеть, глаза его остекленели, мышцы расслабились.
Всемир, оставшийся со спасителями, с интересом наблюдал за этим действием, не решаясь подать голос. Джастин, насытившись, почувствовав, что раны стали затягиваться, отпустил руку Олафа.
– Хватит с тебя, а то ещё подсядешь, сам проситься стать обедом начнёшь, – вампир, чувствуя неловкость, пытался пошутить. Также начал разворачиваться, чтобы встать на коленки.
– Размечтался! Я бы и без твоих фокусов дотерпел. Чай не сахарный, – недовольно проворчал смущённый от пережитого ощущения Олаф. – Это ты девкам мозги лучше туманом срамным заволакивай. Тебе точно хватило? Или кликнуть?
– Погоди, мне ещё эти паруса сложить надо, – Джастин стоял на четвереньках, часто дыша, пытаясь морально подготовиться к действию. – У тебя, случайно, ничего покрепче не найдётся? Рома, например? Мне сейчас и спирт, и любой самогон сойдёт…
– Чего нет – того нет, – Олаф развёл руками. – Если всё так плохо, может, пока так походишь?
– Ну уж нет… Не хватало мне цепляться ими за всё. Дай мне минуту, не отвлекай. – Джастин снова сосредоточился на ощущениях. «Просто перетерпеть. Чем быстрее уберу – тем быстрее всё это закончится», – он начал дышать, будто собираясь прыгнуть в прорубь.
Наконец, решился.
Кости, расщеплённые, вывернутые и растянутые неестественным для человеческого существа образом, стали с хрустом втягиваться, попутно прокладывая себе путь через мышечную ткань от лопатки обратно к кончикам пальцев на руках. Когда они вернулись на своё законное место, оставшиеся без поддержки кожа и мышцы повисли безвольной тряпицей. В местах, откуда росли крылья, образовался рубец, мгновенно расширяющийся и отделяющий рудимент от спины.