Дама пик

Лекей Алексис

Ноги сами привели его к больнице Отель-Дьё. Несмотря на темноту и холод, туристы толпились у входа в Нотр-Дам.

Перед больницей он остановился, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он просто физически был не в состоянии двинуться с места. Не мог зайти в больницу, где лежит без сознания Лоретта, опутанная трубками и проводами. Не мог решиться.

Мартен закрыл глаза и постарался дышать медленнее. Ощутил, как его берут за руку.

– Все в порядке, месье?

Это был молодой медбрат с бледным лицом.

– Да, спасибо. Закружилась

голова. Пройдет.

Молодой человек отпустил руку. Его взгляд был почти дружеским.

Мартену стало чуть легче. Он почувствовал, что нужно предложить какое-то объяснение.

– Там лежит человек, с которым я знаком, – сказал он. – Моя приятельница.

– Понимаю, – кивнул парень. – Вам уже лучше?

– Все в порядке.

– Хорошего дня, месье.

Мартен вошел в больничный двор и направился к реанимационному отделению.

В его визите отсутствовал всякий смысл, он ничем не мог помочь Лоретте, но ему необходимо было увидеть ее – иначе у него не получалось в полной мере осознать случившееся.

Когда он вернулся домой, ни одной из девочек еще не было.

Он открыл бутылку пива и начал пить маленькими глотками, изучая список пациентов Лоретты, который ему неохотно дал Фурнье. Вскоре он потерял нить, отложил листок и включил телевизор.

Приглашенным на канале Франс-2 был председатель партии СРП. Мартен встречался с ним дважды, и теперь он показался ему постаревшим, крашеные черные волосы выглядели приклеенными к черепу, а фигура потеряла внушительность, несмотря на отлично скроенный темный костюм. Мартен мысленно подсчитал, сколько лет может быть этому динозавру от политики. Тот был лет на двадцать пять старше его. Однажды я стану таким, как он, сказал себе Мартен. Только хуже одетым и не так тщательно выбритым.

Не слишком приятная мысль.

В этот момент пришла Марион, нагруженная пакетами, которые она сбросила на кресло рядом с ним.

– Я с ним один раз встречалась, с этим старым козлом, – сказала она, присаживаясь на ручку кресла и целуя Мартена в макушку. – Я сопровождала Жоржа Булье, нашего ведущего колумниста. Под тем предлогом, что я должна буду подсказывать Жоржу вопросы, которые он может забыть. Но на самом деле для того, чтобы вывести председателя из равновесия, закидывая ногу на ногу и хлопая ресницами. Я сделала все, как надо, и он тут же абсолютно хладнокровно, будто так и надо, предложил мне трахнуться. А в это время его помощник провожал Жоржа к выходу.

– И ты отказалась?

Она ущипнула его.

– Ой! Извини. И у тебя даже соблазна не возникло?

Она снова ущипнула его, но уже не так убежденно.

– Ну-ка, ну-ка, – встрепенулся Мартен, – соблазн все-таки присутствовал.

– Просто из любопытства, – не стала она отрицать. – Но только на несколько секунд. После этого я получила написанную от руки записку. Он предлагал мне войти в число его пресс-атташе. Не любит, когда ему говорят “нет”.

–

И что, это тебя удивляет?

– Перепихнуться между двумя совещаниями, – ухмыльнулась Марион, – пару раз в месяц. Наверное, именно так он представлял себе совместную работу Видел ты эту рожу старого стервятника? Чтобы переспать с таким уродом, необходима очень уж сильная мотивация. Разве что до смерти любишь власть.

– Сейчас да. Но в молодости он был красавцем. Ты просто этого не знаешь, потому и критикуешь. Возможно, он все проделывает элегантно. У него имеется квартира в первом округе, записанная на одного из подчиненных. Третий этаж, выходит во двор, здание с тремя входами. Обставлена за счет Французской Республики.

– Адрес у тебя имеется?

– Когда-то мне сказали, но я забыл.

– И все полицейские знают об этом?

– Не только полицейские, но и жандармы, и многие журналисты. Не говоря уж о его гостьях. Но далеко не всем известно, что женщин фотографируют люди из службы общей разведки и других, менее официальных служб, причем в каждый их визит, с указанием даты и времени. По крайней мере, ходят такие слухи.

На экране стервятник продолжал разглагольствовать.

– По его приказу? – поинтересовалась Марион.

– Не обязательно. Может, он про это не знает. Возможно, по приказу правительства. Или его близких. Или врагов. У него их наверняка хватает. Сама понимаешь.

– Не хочешь выключить телевизор?

Он нажал на красную кнопку пульта.

Она соскользнула с ручки кресла ему на колени и обняла его.

– Изы нет дома, – сообщила она, – можем этим воспользоваться.

– А если она прямо сейчас вернется?

– Было бы странно. Она с Франсуа.

– Ты уверена? Не слишком ли быстро все произошло?

– Я тоже так считаю. Но она хочет что-то доказать, не знаю, что и кому.

– Себе или тебе?

– Обеим, возможно.

– Ты ревнуешь?

– Нет… Да, немного… Но вообще-то мне наплевать, – добавила она, пожав плечами.

Мартен ткнул ее толстым указательным пальцем в ребра, и она захихикала.

– Осторожно! Нельзя грубо обращаться с беременной женщиной.

Он обхватил ладонью ее грудь, осторожно лаская. Она положила голову ему на плечо. Он поцеловал ее в шею.

– В постели нам будет лучше. Я немного устала.

– Тогда пора спать.

– Нет, пора тебе мною заняться.

По окончании интервью председатель пожал руку ведущему и всем, кто присутствовал в студии, за исключением высокого молодого человека с глуповатым выражением лица, который, однако, был разительно на него похож. Его сын.

Директор канала ждал с подобострастной улыбкой на губах, чтобы проводить его к выходу. По дороге они поговорили о скакнувших ценах на нефть и о погоде. Председательская свита состояла из его помощника и телохранителя, которые держались чуть позади. Сын шел рядом, как предписано протоколом.