Дама пик

Лекей Алексис

– Позвоним ему и передадим это.

– Только нужно будет предупредить, что убийство, скорее всего, с его темой не связано.

Типография, которой руководил Олье, находилась в долине Сен-Дени, и в это время дня понадобилось добрых три четверти часа, чтобы доехать до Порт-де-ла-Шапель по кольцевой дороге.

Мартен молчал, и Жаннетте в первые двадцать минут тоже не хотелось разговаривать.

– Я рассталась с мужем, – вдруг произнесла она.

Он что-то проворчал. Потом спросил:

–

Справляешься, в смысле финансов?

Она ожидала другого комментария, но такой приземленный вопрос, как ни странно, приободрил ее.

– Не очень. Теперь мне приходится самой выплачивать аренду за дом, не говоря уж о его содержании. Но у него я не хочу ничего просить. Он в своем лицее зарабатывает еще меньше меня.

– И как ты выпутываешься?

– Одолжила деньги у отца и закрыла свой жилищный сберегательный счет.

Они снова замолчали. Мартен искоса поглядывал на нее. Жаннетта догадывалась, о чем он думает. Она почувствовала, что краснеет.

– Знаю я, что у тебя на уме, – произнесла она. – Если честно, это не я его оставила. У меня никого нет. А у него есть.

– Да, понимаю. Это логично.

– Логично? – обиженно переспросила она. – И это все, что ты можешь сказать? Не такая уж я уродина.

– Конечно нет. Я вовсе не это имел в виду. С кем ты общаешься в течение дня? С операми и подозреваемыми. Мне трудно представить тебя на свидании с опером, и уж тем более с подозреваемым.

Он прав. Даже если бы она стремилась к романам, хотя это было не так, шансы найти кого-нибудь подходящего были ничтожно малы, разве что случится какое-то невероятное стечение обстоятельств.

– Я думаю, это продолжалось уже довольно долго, – произнесла она с ноткой горечи в голосе.

– Коллега, – сказал Мартен.

– Откуда ты знаешь?

– Учителя – существа стадные, – заметил он, никак не комментируя это утверждение из области социологии.

Жаннетта припомнила, что первая жена Мартена, та, что погибла, вроде бы была преподавательницей. Они в очередной раз замолчали.

Она подумала, не стоит ли поставить маяк на крышу. Но решила, что не надо. В конце концов, они не очень спешили, а случай поговорить с Мартеном о чем-то, кроме работы, выпадал не слишком часто. В его обществе она ощущала странное умственное возбуждение, даже если он просто молчал. Тем более что он действительно изменился. Раньше подобный разговор был бы немыслим.

– Тебе трудно будет кого-то найти, – неожиданно вернулся он к затронутой теме.

– Что?

– Ну… кого-нибудь.

Она посмотрела на него, чувствуя, что снова покрывается краской.

– Зачем ты это сказал? Не слишком любезно с твоей стороны.

Он выглядел почти смущенным.

– Не хочу сказать, что ты вообще не сможешь… Просто у тебя мало свободного времени и ты слишком сильная.

– А что это значит – “слишком сильная”?

– Это значит всего-навсего, что ты немного слишком умная и трудолюбивая. В особенности после того,

что с тобой случилось. Выкладываешься по полной на работе и с дочкой. На другое у тебя просто не хватает времени. Кроме того, большинство коллег – идиоты мачо. Они такое не ценят.

– От твоих слов нельзя не воспрянуть духом!

– Но это же правда! Уверен, многие мужики боятся тебя.

– Ты, что ли, меня боишься?

Вопрос выскочил сам собой, Жаннетта даже не успела ни о чем подумать. Она помахала рукой, словно пытаясь зачеркнуть свой вопрос.

– Извини, я болтаю невесть что.

– Нет, я тебя не боюсь. Но я вдруг тебе позавидовал. Твое предположение, что сердечный приступ мог быть связан с нашим расследованием, – весьма тонкая догадка. Я сам должен был бы об этом подумать, но мне не пришло в голову.

Жаннетта даже вздрогнула от того, как сильно ей польстили его слова. И от разочарования, что разговор снова вернулся к профессиональным темам.

– Я вот что пытаюсь тебе сказать: ты заслуживаешь самого лучшего, но это труднее, чем согласиться на первого попавшегося. Похоже, приехали, – добавил он безо всякого перехода.

Типография находилась в самом центре гигантского прямоугольника, обнесенного высокой стеной и разбитого на квадраты длинными улицами, перпендикулярными одна другой. Там было множество парковок и разностильных зданий, охраняемых секьюрити, а вокруг теснились узкие ободранные улочки самого бедного района под Парижем.

Жаннетте понадобилось добрых десять минут, чтобы отыскать типографию, спрятавшуюся между двумя большими складами, где хранили марочную одежду. Она все еще находилась под впечатлением последнего замечания Мартена: “Ты заслуживаешь самого лучшего… ” Что бы это значило? По идее, его слова должны были ей польстить, однако они привели ее в отчаяние, и она не понимала почему.

Их встретила блондинка лет тридцати. Довольно плотная молодая дама в бежевой юбке и блейзере, с округлыми загорелыми икрами, объемистой грудью и торсом спортсменки, втиснутым в слишком узкую блузку, которая грозила лопнуть при малейшем вздохе хозяйки. Она плакала. Тушь потекла, и ей не удалось полностью восстановить макияж. Женщина представилась, протягивая руку с длинными, покрытыми лаком ногтями.

– Эвелина Дандье, коммерческий директор.

Она повела их в маленький, забитый мебелью кабинет. Блочное здание типографии с обшитыми бледно-голубым пластиком стенами виднелось сквозь стеклянную стенку Оно находилось по другую сторону асфальтированного двора, заставленного автомобилями самых разных марок.

Неловким жестом женщина указала на стол, заваленный папками.

– Не могу поверить, – сказала она. – Все кажется, он с минуты на минуту войдет.

– Мы не отвлечем вас надолго, – объявила Жаннетта. – Ответьте, пожалуйста, всего на один вопрос. Ваш начальник когда-либо обращался к частному детективу?