Дама пик
Шрифт:
Вечер среды
По дороге домой Мартена преследовало ощущение, что он совершает ошибку, если не преступление. В этот самый момент некто готовит убийство или уже убивает, расправляясь с жертвой так же жестоко, как в предыдущие разы.
Где-то кто-то заплатит за то, что нанял частного детектива, чтобы следить за женой, шпионить за коллегой или конкурентом, – наказание, не соответствующее довольно безобидному поступку, пусть в нем и не хочется признаваться.
Несмотря на почти
Присутствовала и грусть от утраты Мириам, и ощущение собственной бесполезности перед лицом необъятности задачи. Но, несмотря на все это, работа явно шла ему на пользу. За весь день его не посетило ни одно неприятное воспоминание. Он торопился к Марион и Изе.
Ему впервые пришло в голову, что, возможно, для них с Марион было бы лучше, если бы дочь переехала. Пусть для этого и придется подыскивать квартиру. Впрочем, идея смахивала скорее на утопию, по целому ряду причин. Стоимость аренды, в особенности маленьких квартир, настолько выросла, что Иза вряд ли может рассчитывать больше чем на студию в тридцать квадратных метров. Мартен не вправе навязывать дочери такие условия. Тем более что у нее вот-вот будет ребенок.
Возможно, лучше снять маленькую студию, где он бы время от времени уединялся. Уходил бы туда вечером, например. Но согласится ли Марион оставаться по ночам без него, чтобы возиться с младенцами вдвоем с Изой? Ответ на этот вопрос не вызывал сомнений.
Это и есть жизнь. Бесконечная череда проблем, которые по большей части как-то сами собой решаются. Или не решаются. Но случается и так, что решения словно выскакивают ниоткуда, когда их меньше всего ожидаешь. Мириам вылечила его от посттравматической депрессии одним взглядом, и в благодарность он ее бросил. Окончательно? О таком исходе не хотелось даже думать.
Он уже вышел на улицу, когда зазвонил мобильник.
– Мартен? Это Билье. Я почти уверена, что убийца – женщина, – сообщила она.
– Почему?
Она ответила не сразу. Он физически ощущал ее смущение.
– Я снова подумала об отпечатках обуви на месте первого преступления. Маленький размер.
– Мы уже говорили об этом. Это попытка ввести нас в заблуждение, разве нет?
– Может, да, а может, нет. Но это еще не все.
– А что еще?
– На местах преступления бросается в глаза порядок, организованность, даже некая педантичность. И, несмотря на весь ужас, женственность. Если бы мне пришлось убивать, полагаю, я бы действовала примерно так же. Попыталась бы свести с ума уголовную полицию.
Мартен недолюбливал банальности насчет разницы
– Ты хочешь сказать, будто из того, что ты бы рассуждала и действовала, как наш убийца, следует, что это непременно женщина? Тебе никогда не случалось думать как мужчина?
– Конечно, – согласилась она. – Такое возможно. Извини, не знаю, зачем я все это тебе говорю. Действительно, звучит нелепо.
– Нет, меня это тоже мучит, – соврал Мартен. – К тому же… Я научился доверять твоим суждениям. Даже если тебе не удается сообразить, с чего ты решила, будто она женщина, какой-то смысл во всем этом должен быть. Свяжусь с кем-нибудь компетентным и покажу все, что мы накопали.
– С кем-то более компетентным, чем я?
– Ты прекрасно знаешь, что я не это хотел сказать. Просто ты, наверное, что-то чувствуешь, но затрудняешься с формулировкой.
– Да, возможно, – согласилась она. – Ты имел в виду свою психологиню из полиции?
– Да.
– Не повторяй ей то, что я тебе сейчас сказала.
– Естественно, не буду. Пусть сама делает выводы. Хорошего вечера.
– Хороший вечер исключается. Он или она сегодня снова убьет.
– Знаю, – сказал Мартен. – Но тут уж ничего не поделаешь.
А почему бы не сделать это прямо сейчас, спросил себя Мартен и вернулся в полицию, заглянув по дороге в свой кабинет. Копировальный аппарат в архиве уже был выключен, а кода он не знал. Он набрал четыре нуля подряд. Безрезультатно. Попробовал 1234, и машина загудела.
Лоретта Вейцман, психолог, с которой он уже не раз пересекался по службе, была женщиной проницательной и умной. Эта довольно плотная пятидесятилетняя дама любила мужчин и умела это показать. У Мартена была с ней очень короткая связь, увенчавшая собой долгие годы взаимной настороженности. В результате им удалось остаться добрыми друзьями и, главное, хорошими партнерами по работе. Она очень помогла Мартену во время расследования, едва не стоившего ему жизни. Он ей доверял. По крайней мере, настолько, насколько позволяли его ограниченные способности к откровенному общению.
Кабинет Лоретты находился под самой крышей большого здания, и в него можно было попасть, только пройдя через замысловатый лабиринт коридоров и лестниц, причем требовалось хорошо знать дорогу.
Он появился на пороге в тот момент, когда она уже закрывала дверь и держала в руках связку ключей. Она не слышала, как он подошел, и Мартен успел заметить гримаску усталости и грусти, которой раньше никогда не видел. Может, это ее обычное выражение лица, когда она уверена, что на нее никто не смотрит. Возможно, она значительно менее жизнерадостная, чем хочет казаться. А может, все дело в нем самом, Мартене, который после ранения стал смотреть на людей другими глазами.