Далекий берег
Шрифт:
Капитану Риду не оставалось ничего иного, как с этим согласиться. Публику м большой степени привлекала возможность завести любовную интригу или хотя бы понаблюдать за ней. На «Коринфии» с этим было весьма туго.
На верхней палубе капитан, как обычно, увидел скопление молодых бизнесменов в безупречно сшитых костюмах. У всех в руках были бокалы с горячительными напитками, что нисколько его не удивило. Других развлечений на судне не было. В списке пассажиров первого класса значились три леди моложе двадцати пяти лет. Капитан Рид решил познакомиться с ними, к
Мисс Виктория Пуси оказалась высокой и сухопарой девицей с бледным, даже желтоватым цветом лица, и эта желтизна усугублялась по мере того, как «Коринфия» забиралась во все более южные широты.
Мисс Констанция Флири была миловидной девушкой с робким, застенчивым взглядом и, как о том гордо заявила капитану ее мать, собиралась по приезде в Нью-Йорк постричься в монахини.
У мисс Этель Голдмен были скобки на зубах и красные пятна на подбородке.
В этом рейсе не предвиделось большого веселья и флирта. Капитан Рид вздохнул. «Мавритания» и «Лузитания» славились тем, что там кипела бурная жизнь. Кунард соединил роскошь и красивых женщин, шифоновые шарфы которых трепещут на ветру, пока они выслушивают приятные банальности красивых, крепких молодых людей.
Капитан Рид очень сомневался в том, что молодых бизнесменов, возвращающихся из Европы, соблазнит перспектива увести мисс Голдмен или мисс Пуси в какой-нибудь укромный уголок. А если бы им удалось подбить на это мисс Флири, то они могли бы иметь серьезный разговор с римской католической церковью. Пассажиров в этот рейс было меньше обычного, и если бы не кое-какой груз, то «Коринфия» вообще могла понести убытки, а Теобальд Голденберг, президент Пароходной компании Голденберга, не из тех, кто легко убытки переносит. Ответственность пала бы на плечи капитана. Если бы у них была хотя бы одна Лана де Палмер в первом классе, молодые бычки здорово оживились бы, домогаясь ее внимания! Похоже, что сейчас они почти все время проведут в баре, а когда им нужно будет возвращаться в Европу, предпочтут, подобно мистеру Ван Хетлину, «Мавританию» с перспективой легкого флирта.
– Эта француженка стучит ногами в дверь и требует выпустить ее, – доложил старший помощник Пегхэм, когда капитан Рид вернулся на капитанский мостик. – Говорит, что мы должны повернуть корабль и отвезти ее в Ливерпуль.
– Как бы не так! – мрачно сказал капитан Рид. – Я не собираюсь терять день из-за какой-то ординарной проститутки.
– Я бы не сказал, что она такая уж ординарная, – усмехнулся старший помощник, он же племянник капитана. – Хотя, признаюсь, она знает слова, которым моя бабушка никогда меня не обучала.
Капитан Рид сделал глубокий вдох, крепко сцепил за спиной руки и направился к нижней палубе. Уже сверху он услышал приглушенные крики Кристины и глухой стон дверей, по которым она била ногами.
Он взял у стюарда, охранявшего дверь снаружи, ключ, кивком головы отпустил его, открыл дверь и вошел в каюту.
Кристина, у которой было врожденное уважение к людям с четырьмя золотыми галунами на рукаве, сказала, едва сдерживая рыдания:
– Вы не
Капитан Рид покачал головой. Несмотря на свой грозный вид, он был весьма добрым человеком и видел, что девушка и в самом деле в отчаянии от всего происшедшего с ней.
– Вернуться в Ливерпуль – значит потерять сутки. Это абсолютно невозможно.
Ответ привел ее в полное уныние.
– Но что я буду делать в Нью-Йорке? У меня нет ни пенса с собой! Нет одежды… Нет ничего!
– Значит, тебе придется зарабатывать на жизнь тем, чем и в Ливерпуле, – откровенно сказал капитан Рид.
Кристина похолодела, вспомнив сцену в каюте с Сэмом и его приятелем.
– Я не могу! Вы не понимаете… Я не проститутка. Во всяком случае, вовсе не такая!
Тонкими пальцами она откинула волосы со лба. Совершенные очертания щек и подбородка, миндалевидные глаза с густыми ресницами не остались не замеченными капитаном Ридом. На ее лице не было печати грубости или распущенности. Она ничем не походила на портовую проститутку. Даже сейчас, пребывая в отчаянии, она держала голову высоко и гордо.
– Мне очень жаль, – сказал наконец капитан.
– Но вы не можете держать меня взаперти в этой крохотной каюте! Мне нужен свежий воздух и солнце! Я не могу дышать в замкнутом пространстве!
– Нет никакой альтернативы. Команда знает об обстоятельствах твоего появления на борту и воспользуется этим. – Кристина содрогнулась.– Я хотел бы договориться о взаимодействии, мисс…
– Хаворт, – глухо сказала Кристина и добавила: – Кристина Хаворт.
– Тот шум, который вы производите, слышен на верхней палубе. Так не может продолжаться.
Кристина оглядела голые стены каюты. Она находилась ниже уровня воды, и здесь не было даже иллюминатора.
– Подумать только! – с горечью проговорила она. – Я столько месяцев мечтала снова оказаться в море! А сейчас не могу ни увидеть его, ни ощутить его запах!
– Море не столь романтично, как полагают молодые девушки.
Кристина взорвалась:
– Ничего нового о море вы мне рассказать не сможете, капитан Рид! Я родилась на море! Я всю жизнь жила на море за исключением нескольких месяцев после смерти отца.
Голос ее дрогнул, и капитан Рид мягко сказал:
– Простите… Так это потому вы…
– Работала в «Веселых утехах»? Да! Бесси Малхолленд взяла меня и ухаживала за мной. Она добрая женщина. Она более христианка, чем те, кто только читает проповеди, но мало делает.
Капитан Рид сделал шаг к двери. Кристина схватила его за руку и просительным тоном проговорила:
– Пожалуйста, не оставляйте меня здесь взаперти! Я хорошая работница, Я могу работать на камбузе. Я не причиню вам хлопот. Я не буду водить к себе мужчин. Обещаю вам.
Капитан Рид с минуту колебался. На камбузе работало достаточно народа.
– Пожалуйста, прошу вас!
Капитан Рид был всего лишь человек.
– Ладно, – сказал он и был вознагражден сиянием глаз и самой обаятельной улыбкой, которую он когда-либо видел.