Дача Стамбула
Шрифт:
– А были любимые вещицы? – спрашивает Таня, не выпуская шкатулку из рук. – Такие, которые попадались несколько раз, или те, которые нравились больше всего?
– Часики янтарные нравились, маленькие такие, изящные. – Аня заглядывает в шкатулку и достает часы. – Вот они, красивые, правда? Еще браслет из яшмы нравится. – Она снова опускает руку внутрь, легкими движениями перебирая украшения. – Что-то не вижу я его…
Аня немного занервничала, почему-то ей показалось очень важным найти браслет, и она стала выкладывать из шкатулки мешающие ей вещички: овальный кулон на длинной цепочке, мягкий браслет из крупных золотистых
– Вот он! – Аня с облегчением вытаскивает браслет, состоящий из гладких, отполированных до зеркального блеска, зеленых камней. – Правда, оригинальная штучка?
– Да, симпатичная, – довольно рассеянно произносит Таня. – Аня, а что это за брошка? Можно я посмотрю?
– Конечно! – Аня протягивает ей брошь с зеленым камнем. – Тебе эта нравится? На мой взгляд, тяжеловата…
Антон и Егор перестают вслушиваться в их разговор, как только речь заходит о женских украшениях. Они увлеченно обсуждают что-то насчет предстоящей работы, а Наталья Сергеевна пошла на кухню, решив, что всем уже пора ужинать. Поэтому никто не обратил внимания на странную заинтересованность Тани, никто, кроме Анечки.
– Танюша, – Ане почему-то нравится именно так называть новую подругу, – ты что так задумалась?
– Понимаешь, Анюта, – Танечка называет так Аню, потому что она к этому привыкла, потому что так ее называет Егор, – понимаешь, эта брошь мне что-то напоминает. Но не могу понять, что именно.
– Ну, вензеля графа Стомбальо здесь нет, – шутливо, хоть и немного неуверенно, произносит Аня, – она вся какая-то угловатая.
– Да, на доллар не тянет! – Оказывается, Антон уже стоит рядом и тоже рассматривает брошь.
– А где Егор? – оглядывается Таня, вдруг испугавшись, что он обиделся. Может быть, она слишком увлеклась шкатулкой, забыв про мужа?
– Я здесь. – Егор выходит из кухни. – Наталья Сергеевна зовет всех ужинать через десять минут.
Таня ласково заглядывает ему в глаза:
– Егор, ты чего убежал?
– Я пошел проведать Наталью Сергеевну. – Егор присаживается рядом с женой и берет ее за руку. – А вы тут что рассматриваете?
– Мне эта брошка кажется какой-то знакомой. – Таня, убедившись, что все в порядке и муж совсем не сердится, снова увлекается. – Странная брошка, правда?
– Ничего странного, неуклюжая просто, – не соглашается Егор. – Ну не получилось у мастера, не его день был… Но своя гармония в ней есть, – вдруг добавляет он, противореча самому себе, – она на микросхему похожа.
– Егор, ты гений… – шепчет Таня и громко четко добавляет: – Я вышла замуж за гения!
Ее звонкий, непривычно громкий возглас заставляет всех посмотреть на нее, и даже Наталья Сергеевна выглянула из кухни.
– Я все думала, что она мне напоминает? – возбужденно бормочет Таня, поворачивая брошку в разные стороны. – Что-то такое знакомое, очень знакомое, а понять не могла…
– Теперь поняла? – Насмешливый голос Антона возвращает ее к действительности. – Так скажи и нам.
– Ой, простите! – Таня с трудом отрывается от созерцания брошки и торжественно произносит: – Это план цокольного этажа летней резиденции графа Стомбальо, проще говоря – «Дачи Стамбула»!
И именно в этот момент раздается звонок в дверь. Аня вздрагивает и смотрит сначала на Антона, потом на маму. «Это Андрей, – мелькает в голове, –
– Как в кино, честное слово, – скептически качая головой, насмешливо произносит Антон, – на самом интересном месте какой-то разносчик пиццы прерывает рассказ героини, которая собиралась все рассказать…
Смеется Егор, улыбается Танечка, шутливо разводит руками Наталья Сергеевна. Только Аня смотрит в одну точку и, похоже, даже не слышит шутки. У нее сохнут губы, и дыхание становится неровным, прерывистым. Ей страшно. Мысли мечутся в воспаленном сознании, налезая одна на другую, сбиваясь и возвращаясь: «Что делать… может, просто не открывать… что подумает Антон… пусть мама откроет и скажет, что меня нет… Антон решит, что я его обманывала… может, все-таки не открывать… они все смотрят на меня как на ненормальную… надо открыть самой и его не впускать, просто выгнать… что делать… Антон, прости меня…»
– Чего стоим? Кого ждем? – Антон уже все понял и за шутливой рекламной фразой скрывает появившуюся знакомую злость.
«Ну почему она, как только дело касается этого придурка, всегда выглядит такой виноватой? – думает он раздраженно. – Что она ему наобещала такого?»
– Пойду-ка я открою, Аня, – говорит он вслух спокойно, – а то вдруг там не невинный разносчик пиццы, перепутавший адрес, а маньяк…
– Нет, я сама, – Аня смотрит ему прямо в глаза, – это Андрей.
– Тогда пойдем вместе, – все тем же спокойным тоном произносит Антон. Он оценил ее мужество. Наталья Сергеевна скрылась на кухне, Егор с Таней уселись на пол рассматривать фотографии. Все сделали вид, что ничего не поняли и ничего особенного не происходит – ну подумаешь, кто-то пришел, сейчас хозяева все выяснят, все быстренько решат, и можно будет снова вернуться к общим делам.
Антон прошел вперед, немного опередив Аню. Открыв дверь, он молча посмотрел на стоящего на пороге молодого мужчину.
А Андрей, заготовивший ласковое «Привет, дорогая, как отец?», увидев перед собой незнакомого мужчину, слегка опешил. Конечно, он сразу догадался, кто этот красавец, но уверенное недоумение, так явно читающееся в его прищуренных глазах, сбило Андрея с толку, и он промямлил глупое «А Аня дома?». Антон усмехнулся.
– Дома, – спокойно ответил он, но продолжал стоять, не двигаясь и не пропуская Андрея в квартиру.
– Ее можно позвать? – Андрей тоже разозлился, в основном на себя, и вопрос получился в меру требовательным, обычно люди от такого его тона слегка терялись.
– Просто интересуешься, или в твоем вопросе есть что-то функциональное? – Антон явно не собирался пасовать или смущаться, а уж тем более уступать каким бы то ни было требованиям, пусть и выраженным в вежливой форме.
Назревал конфликт, и Аня, стоявшая в стороне и не замеченная Андреем в полумраке коридора, решила вмешаться.
– Здравствуй, Андрей! – Она подошла ближе, и Антон тут же обнял ее за плечи. Ее сердце стучало так громко, что она даже плохо слышала все другие звуки, ей казалось, что весь коридор заполнен этим стуком и что мужчины стоят молча именно потому, что разговаривать в таком шуме просто невозможно – ничего не слышно. На самом деле в коридоре стояла мертвая тишина. Где-то на кухне тихо шумел чайник, в комнате слышалось едва различимое шуршание бумаги, а в коридоре была тишина. Три человека стояли, переводя взгляд один на другого, и молчали.