Дача Стамбула
Шрифт:
Внутри у Виктора что-то екнуло, он стиснул зубы и посмотрел на Аню. Ее взгляд был спокойным и немного грустным. Витек опустил глаза.
– Спасибо, – выдавил он с трудом. И ушел.
Аня, Антон, Танюша и Егор молча смотрели ему вслед.
– А про архив он так и не спросил. – Таня первой нарушила молчание. – Ваши версии?
– Версий может быть только две, – сразу откликается Егор. – Первая: он нашел архив в башне, и поэтому с чего это ему у нас что-то спрашивать? Версия вторая: он ничего не нашел, но откуда-то знает, что мы уже тоже в курсе всего, но не спрашивает, потому что… вот елки-палки! – Егор задумывается. – Я не понимаю тогда,
– Потому что он растерялся. – Аня вздыхает. – Ребята, давайте уже пойдем домой, нас скоро потеряют.
В музей они договорились пойти завтра с утра, потому что сегодня до конца рабочего дня уже не успевали, все-таки нужно уделить внимание и родственникам. Но встретиться вечером они договорились, получилось это само собой. Антон сказал, обращаясь к Ане:
– Вечером пойдем к «Даче Стамбула», с домом нужно поздороваться.
– Мы тоже хотим поздороваться, – встрял Егор, – во сколько вы пойдете?
– Часов в восемь, наверное. – Антон оборачивается к Ане. – Успеем ведь пообщаться и с моими, и с бабушкой Катей?
– И с Юлькой, – добавляет Аня, – давай их соберем в одну кучу как-нибудь.
– Конечно, сейчас придем домой и с мамой все решим.
– Значит, встречаемся в восемь? – не отстает Егор. – У Дачи?
– Ты что, боишься, что мы без тебя архив доставать начнем, что ли? – Антон шутит, но Егор вдруг обижается:
– Ты вообще соображаешь, что мелешь?
– Мальчики, не ссорьтесь! – хором говорят Аня и Танюша.
Все смеются.
– Прости, Егор, я пошутил.
– Неудачно, – хмыкает в ответ друг.
– Неудачно, – соглашается Антон. – В восемь у Дачи.
В восемь у Дачи народу было довольно много, но в летнем кафе все-таки оставалось несколько свободных столиков, и Антон с Аней заняли один из них. Сделав заказ, они поглядывали по сторонам, ожидая друзей. Те опаздывали, и Антон начал тревожиться, что они вообще не придут из-за того, что он сегодня днем так неудачно пошутил.
– Я ведь ничего особенного не сказал, – оправдывался он перед Аней.
– Антон, Егор разумный человек, и знакомы вы не первый год. – Аня сначала хотела немного поддразнить мужа, но, увидев его расстроенные глаза, не стала. – Не говоря уж о Танюше, которая вообще редкостная умница, так что просто они задерживаются, у них-то родственников не меньше, чем у нас, и все по разным районам. Придут скоро.
Она не ошиблась. Через несколько минут Егор и Таня уже сидели за их столиком и весело смеялись, рассказывая, как разрывались между родственниками, обещая, что не уедут завтра.
– Привет! – неожиданно раздалось рядом, и они как по команде повернули головы. – Не пугайтесь, я не привидение.
Виктор подошел ближе, пододвинул стул от соседнего столика и сел. Повисло молчание.
– Твоего деда, вернее, прадеда, звали, как и меня, Виктором, а моего звали Павлом, но он тоже воевал, и тоже был связистом, и тоже погиб. – Виктор вздохнул. – На той фотографии они и правда указывали место тайника, только другого, их собственного.
Аня удивленно смотрела на Виктора, она слушала, не перебивая и ничего не спрашивая. На ее глазах менялся человек. Она вспомнила вдруг, как в школе им задали написать небольшое сочинение на тему «Не хлебом единым жив человек». Она тогда пришла к бабушке, и они стали обсуждать эту тему. И бабушка сказала: «У любого человека есть душа, и в любой душе есть уголок для святого. Бывает, что этот уголок так
– Они оставили свой тайник, – повторил Виктор, – я нашел его, только не понял, почему они тогда это сделали, но ты объяснила мне. Возьми.
С этими словами Виктор достал из пакета небольшую жестяную коробку, ту самую, что вытащил он год назад из-под камня в башне, и протянул Ане. Она осторожно взяла коробку, поставила на стол и открыла откидную крышку. Внутри на листе пожелтевшей бумаги, сложенной вчетверо, лежал маленький кожаный мешочек, стянутый шнурком. Аня достала мешочек и развязала шнурок: на ладонь выпала круглая золотая монета, подвешенная на золотой цепочке.
– Это золотой талер шестнадцатого века, – пояснил Виктор, – переделанный в кулон. Наверное, еще одна семейная реликвия.
– Может быть, со стороны деда? – предположила Таня.
– Это можно будет предполагать, когда все остальное найдем, – рассудительно заметил Егор.
– Аня, а что там за листок? – Антон заглянул в коробку.
Аня осторожно достала листок и развернула его.
– Это письмо, – сказала она, пробежав глазами первую строку. – «Сегодня мы поженились. В память этого события мы закладывает этот тайник, с подарком нашему будущему ребенку. Мы еще не знаем, кто родится у нас – мальчик или девочка, но обещаем, что в тот день, когда ему исполнится пятнадцать лет, мы вернемся и откроем тайник, чтобы подарить ему этот медальон, который нас познакомил. Он приносит счастье. 15 июня 1935 года».
Аня опустила листок. Все молчали, потому что слова были не нужны, все и так было понятно.
– Спасибо, Витек, – Аня посмотрела ему в глаза, – спасибо.
– Я не знал наверняка, что они погибли, но думал об этом.
– Хочешь, – повинуясь внезапному порыву, вдруг произносит Аня, – возьми этот талер себе на память.
– Нет, Аня! – Виктор усмехается. – Я благодарен тебе за такие слова, но я суеверен. Нельзя носить чужой крест, нельзя брать чужой талисман. Этот талер – талисман семьи, пусть он в семье и хранится. – Виктор поднялся. – Ладно, до встречи, отдыхайте.
Он отодвинул на место стул, и в этот момент Антон протянул ему руку:
– Бывай, Витек, увидимся.
И почти одновременно протянул руку и Егор:
– До встречи, Вить.
Сильно пожав протянутые руки, Виктор улыбнулся:
– Спасибо, парни.
В музее было так же прохладно и пустынно, как и в тот день, когда они пришли туда в первый раз в прошлом году. Тот же охранник сидел у входа и так же что-то читал. Только теперь, увидев вошедших, он явно обрадовался и без сожаления отложил книгу.