Да. Нет. Не знаю
Шрифт:
– Это точно, – поспешила согласиться Аурика. – Хороший мальчишка. Все вы хорошие… у меня. И ты хорошая, – вдруг громко и строго произнесла она и улыбнулась Полине: – Полина хо-ро-шая. Полина хо-ро-шая. Аурика любит Полину.
– Любит, любит, – одними губами повторила превратившаяся в ребенка Полина Ивановна Вашуркина и закачалась в своем кресле.
А Аурика Георгиевна тут же переключилась и как ни в чем не бывало поинтересовалась:
– Звать как?
– Кого?
– Ну не меня же, – заворчала Аурика. –
– Заяц, – сообщила Алечка и неожиданно почувствовала всю неуместность выбранного дочерью имени.
– За-а-аяц? – широко распахнула свои немного выцветшие от старости глаза Аурика Георгиевна. – А с чего – Заяц? Назвали бы Лев. Люди бы боялись. Говорила я тебе, Алька, мало она читает: совсем воображение не развито. То же мне: «зайка Петя». А этот-то куда смотрит? Ты только представь! «Где Матвей Вадимович?» – «Матвей Вадимович пошел гулять с Зайцем». Что подумают?
– Мам, – Аля даже обрадовалась, увидев, что Аурика настроилась на такой боевой лад. – Тебя, вроде, никогда не интересовало, что люди скажут?
– Меня и сейчас это не интересует, – успокоила дочь Аурика и, посмотрев на часы, сообщила: – Полшестого. Кормить пора. По-ли-на! – позвала она. – Есть будем.
– Давай помогу, – бросилась к матери Алечка.
– Еще не хватало, – рассердилась Аурика Георгиевна. – Старухе в рот заглядывать. Езжай давай к своим зайцам. Соскучились, поди.
Альбина Михайловна Спицына усмехнулась: скучать Жбанниковым было некогда. Вся жизнь молодых супругов оказалась подчинена интересам найденного щенка с нелепым именем Заяц.
Ночные бдения Леры скоро сказались на ее самочувствии: она стала вялой, забывчивой и невероятно раздражительной, когда кто-нибудь напоминал ей о прямых ее обязанностях. И тогда заботливый Матвей на полном серьезе посоветовал ей обратиться к заведующему кафедрой, где она работала, с просьбой о внеочередном отпуске.
– Прямо посреди семестра? – поразился заведующий неслыханной наглости сотрудницы.
– Пожалуйста, – взмолилась Лера и предложила уместный компромисс: – Пусть кто-нибудь возьмет мою часть нагрузки, чтобы часы не пропадали. Я возражать не буду.
Заведующий, не посвященный в подробности того, что происходило в семье у Жбанниковых, не на шутку обеспокоился, обнаружив, как оживился взгляд самой флегматичной сотрудницы вверенного ему подразделения. «Наверное, что-то случилось?» – предположил он и, решив не брать греха на душу, разрешил: «Но только по распоряжению ректора, Валерия Валентиновна. Иначе не могу, уж извините».
В отличие от остальных работников Института управления, бизнеса и права, Лера была с ректором по-настоящему накоротке, поэтому легкомысленно понадеялась на полное понимание со стороны власти и практически уже почувствовала себя на заслуженном внеочередном отдыхе.
Обнаружив на своем столе заявление
– Что это? – сунула она под нос племяннице завизированное заведующим кафедрой заявление.
– Заявление, – невозмутимо ответила тетке Лера.
– Я вижу, что заявление, – Наталья Михайловна выбралась из-за стола и, подойдя к окну, высотой в человеческий рост, встала спиной к посетительнице, ожидая, пока та соберется с мыслями.
– Наташа, – по-свойски обратилась к ней племянница, недоумевая, чем вызвана подобная реакция тетки. – А что такого-то? Это же не заявление об уходе, это заявление об отпуске.
– На всякий случай, хочу напомнить, – обернулась Наталья Михайловна и строго посмотрела на Леру, – начало марта: второй семестр в разгаре. А у тебя – ставка. Для того, чтобы вносить изменения в учебное расписание, необходимы очень серьезные основания. Какие у тебя основания?
– Наташ, я устала. Я хочу немного отдохнуть. Выспаться. Я не сплю уже полтора месяца. Ты же знаешь…
– Я-то знаю, но при чем здесь работа? Ты что, ночами диссертацию пишешь?
– Нет.
– Тогда что ты делаешь ночами?
– Ты знаешь, – Лера ответила очень тихо и уставилась на тетку исподлобья.
– Нет, я не знаю, – упорствовала Наталья Михайловна. – Но очень хочу знать.
– Мы с Матвеем кормим Зайца.
– За-а-а-йца? – поразилась Наташа. – Вы с Матвеем? То есть к концу дня на моем столе будет лежать еще одно заявление? От твоего мужа? Отли-и-ично! Я не против. Только заявление, Лерочка, придется переписать. Не по форме потому что.
– Я перепишу, – не стала спорить Лера и потянулась за шариковой ручкой, стоящей в яшмовой карандашнице.
Наталья Михайловна подошла к столу, раскрыла красную кожаную папку, достала оттуда чистый лист бумаги и с серьезным выражением лица протянула его племяннице:
– Пиши. В правом углу: ректору НОУ МПИУБП доктору физико-математических наук, профессору Наталье Михайловне Коротич старшего преподавателя кафедры математического анализа Жбанниковой Валерии Валентиновны заявление.
– «Заявление» по центру писать? – не подозревая никакого подвоха, поинтересовалась Лера.
– По центру, – подтвердила Наташа и продолжила: – Прошу предоставить мне внеочередной отпуск на срок… Тебе какой срок нужен?
– Две недели, – чуть слышно сообщила «наследница Тутти».
– Хорошо. Прошу предоставить мне внеочередной отпуск сроком на две недели по уходу… (Наталья Михайловна многозначительно помолчала) за щенком. И подпись.
Лера покорно дописала до конца, в том числе и «за щенком», а потом встала и, не попрощавшись, вышла из кабинета ректора.
– Стой! – окликнула ее тетка, но та даже не повернула головы.