Да здравствует король!
Шрифт:
Фауст повернулся к замку и увидел своего давнего врага — короля Эдмунда, некогда герцога. Эдмунд стоял неподвижно, его лицо выражало смесь удивления и недоверия. Непонятно было, чему он был больше удивлён — смерти Марвика или появлению Фауста.
Эдмунд шагнул вперёд, его руки сжимали рукоять меча, но взгляд не отрывался от Фауста. Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих костров и шёпотом ветра. В этом взгляде были и вопросы, и недовольство, и, возможно,
Фауст знал, что сейчас начнётся разговор, который они откладывали все эти годы.
С вершины замка Клоуид за Фаустом внимательно наблюдали стрелки. Их арбалеты были наготове, но они не стреляли, видимо ожидая приказа от короля. Фауст улыбнулся Эдмунду, пытаясь показать, что не собирается причинять вреда. Эдмунд, напряжённый и осторожный, всё же рискнул подойти ближе.
— Какого чёрта тут происходило? — спросил он, оглядывая разрушенное поле битвы.
— Один магический эксперимент магов из Диких Земель вышел из-под контроля, — спокойно, но уклончиво, объяснил Фауст. — Марвик Бездушный вернулся в мир живых. Мы преследовали его, чтобы остановить этого безумца.
Эдмунд, всё ещё полон недоверия, нахмурился:
— Так это не твоих рук дело?
Фауст отрицательно мотнул головой:
— Нет, ни за что бы не пожелал своему королевству стать выжженной землёй, населённой мертвыми. Ты же знаешь, — сказал он твердо, — как много я был готов отдать за свое королевство.
Эдмунд начал закипать:
— Да как... да ты... да ты же сам...
Фауст мягко перебил его:
— То, что я некромант, не означает, что я стремлюсь обратить всё в мертвечину. Некромантия — это инструмент, а как им воспользоваться — большой вопрос. Мечом можно защищать семью, а можно грабить прохожих. Сам меч не выбирает, как его используют.
Эдмунд смотрел на него с выражением непонимания и даже некоторого разочарования. В его глазах Фауст всегда был источником зла, вечным врагом.
В этот момент к ним стал подходить архиепископ Бельмонт с небольшим отрядом рыцарей. Их доспехи блестели на утреннем солнце, а лица были суровыми и сосредоточенными. Эдмунд поднял руку, давая знак остановиться, и рыцари замедлили шаги.
— Понял, о чём ты, — сказал Эдмунд, кивнув. — Что ж, спасибо, ты помог спасти Агоран.
— Можешь оставить благодарности, — отмахнулся Фауст, стараясь выглядеть легкомысленно, но внутри всё ещё чувствуя напряжение.
Эдмунд, глядя на Фауста, казался озадаченным:
— И что же ты сделаешь теперь, Фауст? Я вижу, ты силён. Ты можешь убить меня или пленить. Я почти беззащитен здесь.
Фауст на мгновение закрыл глаза, пытаясь найти ответ в глубинах своей души. Он вспомнил свою жизнь, свои ошибки и боль, которую он
— Нет. Правь дальше, Эдмунд. Ты это заслужил, подданные любят тебя. Агорану нужен мир.
Король Агорана не мог найти слов. Он видел перед собой врага, но теперь начинал видеть и нечто большее — человека, который прошёл через тьму и остался в каком-то смысле светлым.
— Прости, — сказал Эдмунд тихо. — Мы были врагами, но я теперь вижу, что ты оказался достойным рыцарем Агорана.
Фауст улыбнулся, но в его улыбке была усталость и понимание:
— Я всегда был рыцарем, Эдмунд. Просто оказался марионеткой в чужой игре, а ты был ослеплён ненавистью.
Эдмунд кивнул, признавая правоту этих слов:
— Возможно, так и было. — Он протянул руку. — Мир, Фауст?
Фауст, немного колеблясь, всё же пожал руку короля. Это был символ перемирия, возможно, даже начала нового этапа в их жизни.
— Может быть, ты хочешь какую-нибудь награду? — предложил Эдмунд.
Фауст задумался на мгновение, и его взгляд стал более задумчивым:
— Да, — ответил он. — Я хочу иметь возможность свободно посещать Агоран при желании. А ещё... что там с сундуком?
Эдмунд удивился:
— С каким сундуком?
— В моей комнате стоял сундук с моими вещами, — пояснил Фауст. — Тряпичный дракон, понимаешь?
Эдмунд рассмеялся, впервые за всё это время:
— Никто не заходил в ту комнату с тех пор, как ты покинул замок. Думаю, никто не осмеливался трогать твои вещи. Я передам подданным, чтобы они нашли способ вернуть тебе содержимое сундука. Особенно дракона.
Фауст кивнул в знак благодарности. Это было важно для него — вернуть частичку своего прошлого, своего детства, символ чего-то невинного и дорогого.
Бельмонт, наблюдавший за этим диалогом, удивлённо поднял брови, но ничего не сказал. Он не ожидал увидеть мирное разрешение ситуации между двумя королями.
Эдмунд обернулся к своим людям и кивнул, показывая, что можно расслабиться.
— Мы отправим твоего дракона как можно скорее, — сказал Эдмунд, возвращаясь к разговору с Фаустом. — И пусть это будет началом нового времени для нас обоих.
В свете зимнего утра, среди еще догоравших следов битвы, Фауст сделал шаг назад, разрывая связь с прошлым. Король Эдмунд поклонился ему с легким уважением в глазах, которое заслуживают лишь старые, благородные враги.
Фауст вздохнул и направился обратно к своим воинам, оставив Агоран в мире, который был таким хрупким и важным, чтобы за него стоило бороться, но и таким изменчивым, что удержать его могла только вечность.
КОНЕЦ