Да здравствует король!
Шрифт:
Сначала ничего не произошло, но затем он начал видеть свою жизнь, как в обратной перемотке. События мелькали перед его глазами: его детство, обучение у Яраша, бегство из Агорана... Всё это пронеслось перед ним, словно песчаная буря, несущаяся сквозь пустыню.
— Это... невероятно, — прошептал он, глаза его широко распахнулись. — Если я что-то забуду, то могу просто «перемотать» время назад и всё вспомнить!
Лунария рассмеялась, её смех был звонким и чистым, как звуки колокольчиков на ветру.
— Ты очень
Она продолжила:
— Но это не просто полезный инструмент. Ты понимаешь, что хрономантия — нечто более великое и фундаментальное, чем машины из идей моего брата? Время — это основа всего сущего, и управлять им — значит управлять самой реальностью.
Фауст слушал её, пытаясь осмыслить всё, что она говорила. Он всегда считал, что магия — это мощь и власть, но теперь видел её в новом свете. Магия была чем-то гораздо более значимым.
Занятия продолжались бесконечно, и Фауст не знал, сколько времени прошло, потому что в Безвременье не было обычного течения времени. Лунария учила его видеть кванты, объясняла, что такое суперпозиция и энтанглмент.
— Суперпозиция — это состояние, в котором кванты могут существовать в нескольких местах одновременно, — объясняла она, водя руками по воздуху, создавая причудливые узоры из энергии. — Это как когда ты хочешь одновременно быть в двух местах. Магия времени позволяет тебе делать это.
— А что насчёт энтанглмента? — спросил Фауст, пытаясь уловить суть её слов.
— Энтанглмент — это связь между квантами, — ответила Лунария. — Два кванта могут быть связаны на расстоянии, и изменения в одном квантуме влияют на другой, независимо от того, насколько они далеки друг от друга.
Фауст кивнул, осознавая, насколько сложна и загадочна была магия времени. Но чем больше он учился, тем больше чувствовал, что начинает понимать эту величественную силу. Он ощущал, как его разум расширяется, как его восприятие реальности меняется.
— Хорошо, — сказала Лунария, прерывая его мысли. — Мы многого добились, но нам предстоит ещё долгий путь. И помни, Фауст: время — это не просто магия, это жизнь. Управляй временем мудро, и ты сможешь изменить весь мир.
Когда обучение завершилось, Фауст, испытывая странную тоску, спросил Лунарию:
— Мы сможем встретиться когда-нибудь не в Безвременье?
Эльфийка с горечью опустила глаза.
— Вряд ли, Фауст, — прошептала она, и прежде чем он успел ответить, его унесло из безвременной тишины обратно в смертную реальность.
Слепящий свет зимнего утра пробивался сквозь остатки снегопада, свежий воздух пропитан запахом гари и гниения, а вдалеке раздавались крики ужаса его верных солдат. Фауст вернулся в жестокую реальность, но теперь он был другим —
Перед ним летел зеленый череп, но Фауст, чувствуя новые силы в своих руках, зачерпнул песчинки времени и сжал их в ладонях. Мир вокруг замер, и череп застыл в воздухе, как будто его удерживала невидимая сила. Фауст усмехнулся — он объехал зависшее в воздухе заклинание, его голем тяжело ступал по снегу, оставляя глубокие следы.
Марвик, видя происходящее, был в ужасе. Лицо безумного некроманта перекосило от страха — он никогда не сталкивался с такой магией. Все его привычные методы были бессильны против манипуляций Фауста со временем.
Фауст сосредоточился и зачерпнул ещё песчинок времени. Он ощущал, как сила хрономантии струится по его венам, наполняя его могущественной энергией. Направив свою волю на Марвика, он замедлил кванты времени вокруг него. Безумный некромант двигался медленно, как будто погруженный в вязкий туман. Его губы едва шевелились, произнося заклинание, которое оставалось недосказанным.
Но Фауст знал, что не сможет держать это состояние вечно. Аспект времени забирал слишком много сил, и он уже чувствовал, как его магические резервы истощаются. Лоб его покрылся испариной, руки слегка дрожали.
— Укрывайтесь! — крикнул он, предчувствуя, что третий череп Марвика вот-вот вырвется на свободу.
Лина мгновенно поняла, что нужно делать, и громко передала его приказ:
— Укрывайтесь все, сейчас же!
Замедление времени окончилось, и череп, который ранее завис в воздухе, полетел дальше, но уже не нашел новых жертв.
Собрав остатки своих сил, Фауст приказал голему со всей мощью ударить по замедленному Марвику. Громовой удар раздался по всему полю битвы, когда массивный кулак голема обрушился на некроманта. Раздался жуткий, затихающий вопль, и на снег упал череп Марвика.
Фауст, спрыгнув с голема, подошёл к черепу и с яростью растоптал его каблуком. С каждым ударом он чувствовал, как освобождается от тяжести, которая лежала на его душе.
— Вот так, мразь, — прошипел он сквозь сжатые зубы. — Не шути со временем, иначе окажешься на свалке истории!
Он обернулся, чтобы посмотреть на своих воинов. Они выглядели уставшими и измотанными, многие из них были ранены, но все они стояли, их глаза блестели от решимости и гордости. Фауст поднял вверх руку с посохом и издал громкий победный клич, который эхом разнесся по окрестностям.
— За победу! — крикнул он, и его армия, хоть и поредевшая, ответила ему таким же кличем, скандируя и поднимая оружие.
Пивинс, подняв упавшее знамя с изображением черепа в короне, радостно размахивал им, смеясь и крича от радости. Небо прояснялось, и в свете зимнего рассвета они выглядели как настоящие герои, готовые сразиться за свою землю.