Да здравствует король!
Шрифт:
— Да, маг, приключения это всегда дело сложное. Никогда не знаешь, как выйдешь из них — а порой и не выходишь вовсе!
Фауст усмехнулся, но Ультан уже завел свою историю:
— Слышал я про один клан гномов, который углублялся всё глубже под землю в поисках редких минералов и металлов. Они нашли озеро лавы. Воины уговорили инженеров найти способ отвести лаву, и когда это удалось, под ней открылся лаз вниз. Герои спустились туда с лучшим оружием и доспехами, но оттуда донёсся лишь ужасный крик — из глубин вылезло Древнее Подгорное Зло и убило всех, даже домашних животных!
Фауст
— Ультан, прости, но это чушь.
Гном удивленно уставился на него, обиженно поджав губы.
Маг улыбнулся и решил рассказать свою историю:
— Знаешь, Ультан, мой предок, король Генрих I Ерласинг, однажды решил бурить шахту до предела, даже гномов приглашал на работу. Чем глубже под землю они спускались, тем тяжелее становилось дышать, голова болела, встречались участки со смертельно опасным газом, поднималась температура. После гибели нескольких строителей проект забросили, а шахту закрыли. Это задокументированный исторический факт. Так что, твои гномы, задумай такое, скорее всего, задохнулись бы или погибли от ядовитых газов, а не от неведомого подземного зла.
Гном плюнул в сторону и раздраженно сказал:
— Люди... всегда знаете, как испортить отличную историю!
Фауст, оставив своих спутников за шумными столами, медленно прошёл к уголку, где сидел слепой священник со своим юным поводырем. Священник повернулся к нему, едва уловив звук шагов, и, приподняв голову, обратился к магу:
— Как прошло испытание молодого короля? Совершил ли ты грех?
Фауст, усмехнувшись от облегчения, присел рядом, чувствуя себя перед старым наставником, с которым можно не притворяться. Он рассказал, как, несмотря на трудности, сумел избежать пролития невинной крови. Его искусная маскировка под странствующего поэта и лукавство Лины, читавшей стихи и выдававшей их за его творчество, уберегли его от насилия.
— Я поступил как монарх и рыцарь, — закончил он, сдержанно, но с гордостью.
Священник покачал головой и произнёс с задумчивой мягкостью:
— Монархи разные бывают. Полвека назад в Кастелланусе правила королева Мария Жестокая. Её воля не знала пощады к тем, кто мешал её замыслам, но государство при ней стало неприступным и сильным. Это был её выбор, её совесть. Главное, чтобы твоя была чиста, король, и чтобы любой твой выбор принадлежал тебе.
Фауст, усмехнувшись, склонил голову в знак благодарности. Вместо этого он поделился тем, что тревожило его душу.
— Не знаю, что будет дальше. Отнесу череп Ярашу — он добился своего. И пусть решает, что с ним делать. Когда я был в Агоране, стало ясно, что по мне никто не скучает. Эдмунд заботится о подданных и укрепляет королевство. Война принесла бы только хаос и, возможно, уничтожение моего наследия: астерианцы и барондийцы вспомнят о свободе, а Кастелланус и Каренделия вспомнят свои претензии. Если я объявлю новую войну, это будет крахом для всех, а быть королем руин я не хочу.
Фауст помолчал, взгляд его был направлен в сторону танцующих и весёлых посетителей «Пьяной крысы».
— Возможно, — продолжил он тихо, — мне придётся временно
Священник кивнул, соглашаясь.
— Верь, что совесть твоя и выбор твой не бездействие, а сила.
Фауст медленно шёл по тёмным, сырым улочкам Свободного Пристанища, уворачиваясь от торчащих веток и наступая на мерзкие лужи, в которых отражались блеклые огни немногочисленных фонарей. К нему внезапно подошла женщина в капюшоне. Она заглянула ему в лицо и, протягивая руку, прошептала:
— Дай серебряный, милорд, и я предскажу тебе будущее.
Фауст лишь усмехнулся и, едва взглянув на неё, ответил:
— Будущего нет. Оно создаётся здесь и сейчас, каждый миг.
Он размышлял о том, что последний правитель, при котором в Агоране царили мир и стабильность, правил почти двести лет назад — Северин I Ерласинг. При его наследнике, Фаусте I, начались бесконечные конфликты и разлады, а теперь, видимо, при нём, Фаусте II, династия Ерласингов завершит своё многовековое правление на троне Агорана.
Фауст тяжело вздохнул, чувствуя, как его терзают противоречивые мысли. Но разве это так плохо? Драз говорил, что боится будущего и изменений, и этому страху были свои причины — возможно, его магия теряла бы значимость в новом, изменяющемся мире. А Аллар и Аллора, напротив, считали, что необходимо строить новый мир и двигаться вперёд, пусть их пути и разошлись из-за разных взглядов на будущее.
Эти мысли о будущем были тяжёлыми для мага, но, если смотреть правде в глаза, он и сам видел, как мир стремительно меняется. Недавно появившиеся аркебузы и пушки, которые теперь нередко встречались на полях сражений, были изобретением тёмных гномов, но их с готовностью переняли и другие народы. Корабли людей, прежде боязливо прижимавшиеся к побережьям, теперь смело уходили на юг, открывая неизвестные земли.
"И что принесёт нам это будущее?" — подумал он. Благо или беда? Новые знания или новые угрозы? И к каким новым краям оно приведёт человечество?
Так, погружённый в эти мысли, он подошёл к дому, не сдержав лёгкой улыбки при виде голема, который стоял на страже у входа, как и всегда. Маг в шутку хлопнул его по плечу и пробормотал:
— Спокойной ночи, Лошадка, — и, устало вздохнув, направился внутрь, где за деньгами и победами скрывались долгие часы тревог и сомнений. Завтра предстояло посетить учителя — но сегодня можно было позволить себе немного забыть о тяжести грядущих решений.
На следующее утро Фауст отправился один к Башне Ока, чтобы наконец завершить миссию, начатую уже много недель назад. Дорога к башне стала знакомой, и он почти не задумывался, куда ступает, пока вдруг не заметил зловещий столб, который когда-то внушил ему немалый страх и призвал демонических существ. Теперь он лежал на земле, а подвешенные на нём останки куда-то исчезли — вероятно, их утащили падальщики. Однако даже без этих страшных атрибутов столб оставался угрожающим символом прошлого могущества Драза.