Да здравствует король!
Шрифт:
— Держим направление на север, — скомандовал Фауст, поправив меховой плащ. Вокруг них простирались заснеженные равнины и редкие зимние леса, в которых голые деревья стояли, словно замерзшие стражи прошлого. Лина молча ехала рядом, всматриваясь в каждый силуэт на горизонте, а Игорь бежал пешком, напоминая своей стойкостью мифических героев из старинных баллад.
Время от времени Фауст погружался в свои мысли. Он обдумывал многое, что предстояло им. Сначала он беспокоился о том, что ждет их в Ордене.
— Всё зависит от того, как они относятся
— Всё получится, ваше величество, — уверенно произнесла Лина, вскинув подбородок. — В этом пути у нас нет права на неудачу.
— Ты права, — кивнул Фауст, поглядывая на заснеженные поля и редкие деревья, которые тянулись мимо. — Ливония всегда была дружелюбной к Агорану. Мы не враги, и это даёт нам шанс. Да и местные понимают наш язык.
Когда-то, в юности, Ливония казалась Фаусту другой реальностью. Он часто вспоминал, как, будучи принцем, посещал двор ливонского короля Валерия III. Те приёмы, пиры и танцы — казалось, это было в другой жизни, когда мир еще не разделился на до и после гражданской войны. Тогда ему прочили в жены принцессу Анастасию — статную, умную девушку, чьи глаза всегда скрывали чуть насмешливый блеск. Но союз так и не был заключен: Валерий III испугался, что Агоран вовлечет его королевство в бесконечные войны. А когда Фауст стал королем, на поиски жены не осталось времени — все его мысли занимала политика и война.
— Иногда судьба складывается не так, как мы планировали, — пробормотал он, вспоминая тот раз, когда Анастасия в последний раз склонила голову в вежливом прощании.
— Что вы сказали, сир? — спросила Лина, отрываясь от созерцания зимнего пейзажа.
— Ничего, — быстро ответил маг, встряхивая головой, словно отгоняя тени прошлого. — Просто мысли о прошлом.
Когда дорога становилась безлюдной, они давали волю коням, а Игорь бежал рядом с ними в полную силу, его движения были лёгкими и почти нечеловеческими.
Мимо них проплывали маленькие деревеньки, кажущиеся пустынными и спящими под зимним покровом. Некоторые крестьянские дома, занесённые снегом, выглядели словно хижины из сказок, о которых в детстве рассказывали его няни. Деревни выглядели мирными и отстранёнными от мира, где королевства ведут войны и плетут интриги. Фауст почувствовал щемящее чувство отстранённого умиротворения — здесь время будто бы стояло на месте.
На очередной развилке, вдалеке, они заметили двух крестьян, которые оживлённо беседовали у замёрзшего ручья. Казалось, те не замечали путников, увлечённые своим разговором.
— Кум, кажуць у гэтых агаранцаў новы кароль!? — говорил один, согревая руки у небольшого костра.
— Кароль новы, праблемы старыя! — усмехнулся второй, хлопнув первого по плечу, и они оба засмеялись, закутываясь в свои
Фауст усмехнулся, слыша этот диалог. Казалось, что даже самые далекие уголки королевств знали о его падении и смене власти.
— Время меняется, но люди остаются прежними, — заметил он, тихо обращаясь к своим спутникам.
Дорога к замку Ордена продолжалась, а Фауст не мог избавиться от странного чувства. Он, как король и некромант, смотрел на мир с двойственной перспективой — глазами короля, который потерял трон, и глазами некроманта, стремящегося к власти и пониманию смерти. Его путь был полон вопросов, но каждый шаг приближал его к цели.
Впереди, словно маяк среди снежных полей, виднелись силуэты замков и храмов, белые башни которых вздымались над холмами. Где-то там, среди каменных стен и холодных реликвий, хранился череп, который мог изменить судьбу всех, кто находился под знаменами Фауста и тех, кто ещё мог стать его союзником.
Фауст чувствовал усталость — зимняя дорога отнимала много сил. Впереди показался небольшой лесок, деревья которого стояли, словно стражи, укутанные в белые плащи из снега. Он остановил лошадь и обратился к своим спутникам:
— Давайте остановимся здесь. Небольшой привал не повредит. Ночь приближается, да и укрытие от ветра не помешает, — предложил маг, оглядывая замерзшие деревья.
Лина кивнула и тут же начала готовить место для костра. Игорь, который, казалось, не ощущал ни холода, ни усталости, как всегда, взялся помогать, собирая дрова и растаптывая снег вокруг будущего очага. Вскоре пламя разгорелось, принося с собой долгожданное тепло. Они уселись вокруг огня, закутавшись в меховые плащи. Лес молчал, лишь тихий треск дров и шелест снежинок наполняли ночную тишину.
Фауст, разглядывая пляшущие языки огня, с улыбкой обратился к Игорю:
— Ты понимаешь, что после детей Эдмунда ты претендент на престол, да? Был король-некромант, а теперь, глядишь, и король-ревенант будет. Думаю, такого у нас еще не бывало!
Игорь, скромно потупившись, покачал головой и негромко ответил:
— Я был и остаюсь верен одному-единственному королю — Фаусту II Ерласингу. Престол и власть не интересуют меня. Моя жизнь и смерть принадлежат вам. Мне больше волнует как прошла последняя битва с Эдмундом, ваше величество.
Фауст, хоть и знал о верности Игоря, был тронут его словами. Он вздохнул и, глядя в огонь, стал рассказывать:
— Последняя битва была ничем не примечательной. Когда почти вся армия перешла на сторону Эдмунда, я понял, что шансов мало. Вышел из Агорана и предложил встретиться на поле, где некогда в старину сражались наши предки. Я поднял много мертвецов, но они мне не помогли. В тот день даже тени отвернулись от меня. — Он усмехнулся, и в глазах зажегся грустный огонь воспоминаний. — А если бы не моя репутация как некроманта, то, думаю, меня бы придворные приголубили табуреткой по голове ещё до того, как войска Эдмунда подошли к стенам города.