Да или нет?
Шрифт:
– Я не имею права что-то объяснять вам.
По ее коже пробежали мурашки.
– Конечно, нет. Я только разочарована, потому что не смогу лично поблагодарить его за помощь.
– Я передам ему вашу благодарность.
– Спа… спасибо. До свидания.
– До свидания.
Потрясенная этим известием, Фрэн поспешила к машине. Ощущение утраты было слишком сильным.
Уезжая в Лос-Анджелес двумя днями позже, Фрэн была в ярости на саму себя, потому что воспоминания о проклятом монахе мешали ее работе. Когда она поднялась на борт одного из двух специально заказанных для чартерного рейса
Эта поездка будет не только большим приключением, она еще очень важна для ее карьеры. Фрэн не собиралась портить себе будущее, размышляя о монахе, о котором она не имеет права даже вспоминать.
Приняв такое решение, Фрэн смогла наконец-то разделить всеобщее волнение в аэропорте Холливуд-Боул в Лос-Анджелесе, откуда их должны были забрать автобусы и отвезти к месту первого концерта. Все билеты были уже проданы.
Будучи страстной поклонницей хора с полуторавековой историей, Фрэн посетила по крайней мере дюжину его концертов. Каждый год она слушала пасхальные выступления хора и знала большую часть репертуара. Одни песни поднимали ей настроение, другие заставляли плакать.
Была одна особенная песня, которая всегда заставляла рыдать не только ее, но и всех слушателей. После исполнения этой песни люди аплодировали стоя. Для Фрэн эта пауза, наполненная восхищением, была одной из самых замечательных во время концерта.
Сегодня она собиралась запечатлеть на пленку восхищенные лица слушателей. Удачная фотография всегда лучше самых восторженных слов.
Песня, которую она так ждала, зазвучала вскоре после антракта. Дирижер вышел вперед и взмахнул палочкой. Все в зале стихло, сопрано начали петь вступление. Фрэн медленно подняла фотоаппарат, делая снимок за снимком. К тому времени как к сопрано присоединились низкие мужские голоса, она сделала снимок человека, на лице которого выражалась настоящая радость. Запечатлеть это мгновение могла только фотокамера.
Женщина лет шестидесяти, седая, с европейскими чертами лица. Слезы текли по ее щекам, а взгляд замер в пространстве.
Фрэн сглотнула и щелкнула несколько раз фотоаппаратом. Больше не было нужды искать. Что-то подсказывало ей, что именно эту женщину она надеялась найти в огромной массе слушателей, женщину, на лице которой лучше всего отразились чувства, которые испытывали все.
Она внезапо ощутила желание, чтобы концерт поскорее закончился и она смогла бы поговорить с этой женщиной. Наверняка, у нее есть интересная история. Фрэн хотела узнать ее, не только для статьи, но и для собственного любопытства.
После того как хор исполнил последнюю песню, публика аплодировала почти полчаса. Никто не хотел, чтобы концерт заканчивался.
Фрэн протиснулась через толпу и оказалась возле женщины.
– Прекрасный концерт, не правда ли?
Женщина, чье лицо все еще было влажным от слез, повернулась к ней.
– Это было так же прекрасно, как когда я слышала его в Германии.
– Вы слышали хор там?
– О, да."Много лет назад. Когда я была маленькой девочкой из Восточного Берлина, моя мама сказала мне, что, если мне когда-нибудь представится такая возможность,
– Спасибо, что поделились со мной, – про шептала Фрэн. – Я работаю в журнале в Юте и фотографировала сегодня вечером. И вас тоже. Можно я использую ваш снимок и вашу историю в статье?
Женщина улыбнулась.
– Я не возражаю.
– Спасибо, – сказала Фрэн, наблюдая, как женщина вместе с семьей покидает зал.
С глазами полными слез Фрэн обернулась и столкнулась лицом к лицу с мужчиной, как две капли воды похожим на монаха из той церковной лавки. Но его волосы были длиннее, и на нем были костюм и галстук.
Во всем вечере было что-то нереальное. Ее сердце испытало слишком много эмоций. Сначала женщина, теперь этот призрак с лицом, которое она так безуспешно пыталась забыть. Она попыталась пройти мимо.
– Мисс Мэллори?
Фрэн застыла. Это был его голос.
– Вы боитесь, что я призрак? Уверяю вас, это не так.
Она обернулась, смущенная и не верящая своим ушам.
– Когда я привезла журналы в монастырь, один из монахов сказал мне, что вас там больше нет. Я и понятия не имела, что вы в Лос-Анджелесе.
– Я уехал на следующий день после нашего последнего разговора.
Ее дыхание участилось.
– Не могу сказать, что удивлена. Вы не похожи на монаха.
Его губы сжались.
– Вы правы.
Снова его прямота обезоружила ее.
– Вы сбежали?
Он кивнул, не колеблясь ни мгновение.
– Можно и так сказать.
– Разве монах может сделать это? – спросила она неуверенно. – Я имею в виду все эти формальности, через которые нужно пройти, если вы решили покинуть орден? Бесконечные формальности, включая прошение об исключении из ордена, обращенное к Папе Римскому.
Фрэн видела монахов и монахинь только в кино. Она понятия не имела об их реальной жизни, и сомневалась, что даже Голливуд когда-либо снимал фильм о настоящих чувствах человека, принявшего такое решение. Вряд ли это вообще возможно показать.
– Вас уже исключили из общины?
– Не знаю.
Почти все уже покинули зал и направились к своим машинам. Это было к лучшему. Никто не мог увидеть, как ее шокировали его слова.
– Вы очень переживаете?
Он потряс головой.
– Вас беспокоит моя бессмертная душа?
Она могла выдержать все, только не его поддразнивание.
– Можно и так сказать, – повторила она его реплику. – После того, как вы обошлись со мной во время моего первого визита, я не представляю, как бы вы вообще прижились там.
– Я тронут вашей тревогой за меня.
– Извините, – сказала Фрэн. – Я говорю то, что думаю, это один из самых больших моих недостатков.
– А мне он кажется очень милым.
– У меня нет права говорить вам это. Я ничего не знаю о вас и вашей жизни. Я просто удивилась, встретив вас здесь. Такие совпадения случаются крайне редко.