Да! Да! Да!

Осборн Мэгги

— Но мы не собираемся идти пешком, мы наймем экипаж.

— Черт возьми!

Взяв ее за руку (это был первый случай, когда он прикоснулся к ней), Бен подвел ее к поручням. Испуганная Джульетта хмуро смотрела на свою руку, его прикосновение подействовало на нее, как электрический разряд. Она не могла припомнить, чтобы что-либо похожее происходило с ней, когда до нее дотрагивался Жан-Жак.

— Мисс Марч, — Бен отпустил ее руку, — здесь нет никаких дилижансов, нет поездов, нет карет. Здесь нет даже лошадей, чтобы добраться на них до Чилкутского перевала.

Его слова отвлекли внимание

Джульетты от созерцания его рта. Ее глаза расширились от изумления и недоверия.

— Но этого не может быть! Если то, что вы говорите, правда, то как все путешественники переправляются через этот перевал со своими пожитками?

— Они несут их на спине.

Джульетта рассмеялась:

— Но наша поклажа весит не меньше трех тысяч фунтов!

— Вы понесете столько, сколько вам позволят силы, а потом вернетесь за следующей порцией груза, а потом за следующей, и так до тех пор, пока не перенесете все, а потом этот процесс начнется сначала. Вам придется по крайней мере раз десять преодолевать каждый отрезок пути. А возможно, и больше.

Улыбка на ее губах увяла.

— Но в таком случае мы будем бродить там целую вечность.

— Это займет у вас пару месяцев, если вы будете работать семь дней в неделю, — согласился Бен. — Вот почему я подумал, что вы будете путешествовать с большой партией спутников. Это поможет избежать бесконечных возвращений за оставленными пожитками. — Он смотрел на нее сверху вниз с озабоченным видом. — Вы хоть понимаете, что вам, возможно, придется перезимовать на озере Беннетт? В палатке, — добавил он.

Джульетта почувствовала, что ей стало трудно дышать, и поднесла руку к горлу.

— Провести в палатке всю зиму? — Она всхлипнула. Даже подумать о том, чтобы ночевать на воздухе, было страшно, а зимой тем более. То, что она слышала о снеге и морозе, радости у нее не вызывало.

— Некоторые ждут, пока река встанет, а потом едут дальше на санях, которые тащат собаки, — продолжал Бен, — другие ждут, пока лед на реке растает, и добираются на лодках.

Джульетта теребила свои перчатки.

— Вы дали мне пищу для размышлений, — сказала она наконец. Зоя с пеной у рта доказывала, что дилижансов здесь нет, но она и Клара не верили, что Аляска так малообжита.

Внезапно Джульетта почувствовала, что сейчас расплачется. Раз или два она испытывала опьянение собственной отвагой, когда представляла себя бесстрашной путешественницей, преодолевающей опасности в чужой и враждебной стране, чтобы добраться до своего несчастного заблудшего мужа. И этот образ ей нравился. Теперь она поняла всю несостоятельность своих мечтаний. Аляска положила ее на обе лопатки до того, как она ступила на эту землю.

— А есть такие, кто поворачивает назад, узнав обо всем, что вы мне рассказали? — спросила она шепотом.

— «Аннасетт» не вернется в Сиэтл пустым. — Бен махнул рукой в сторону салона. — Некоторые уже поговаривают о том, чтобы вернуться домой.

— Понимаю.

Она тоже будет на борту «Аннасетт», когда корабль отплывет обратно.

— Извините меня, — пробормотала Джульетта, чувствуя, как в ней крепнет решимость, — я должна поговорить со своими спутницами.

Она производила подсчеты в уме. Если от Дайи до Доусона примерно семьсот миль

и им придется преодолеть это расстояние по меньшей мере раз десять, чтобы перенести все свои пожитки, то тогда им предстоит пройти семь тысяч миль. От этого открытия Джульетта оцепенела.

— Мне надо идти, — резко сказала она, стараясь смахнуть набегающие слезы. Затем стремительно повернулась и бросилась вниз по лестнице. Бен хмуро закурил сигару и снова принялся разглядывать приближающийся берег.

Его чутье не обмануло его. Она не имела ни малейшего представления о тяготах, которые ее ожидали, и это вызвало у него искреннее недоумение — зачем она отправилась в Доусон?

Джульетта была интересной женщиной. Ее нежное лицо патрицианки и изящная фигура тотчас же приковали к себе его внимание, как только он увидел ее. Бен восхищался ее вкусом, чувством стиля, породистостью и благородством. Он догадывался, что она вела уединенную и защищенную жизнь благородного и привилегированного существа. И все же оказалась в таком месте, где леди обычно не появляются.

У нее не было родственников мужского пола, способных присмотреть, позаботиться о ней, но ведь кто-то же должен был предупредить ее об опасности, отговорить от такого рискованного путешествия.

Скорее всего Джульетта не решится продолжать свой путь, а повернет обратно и вернется в Сиэтл. Хмурясь, Бен выбросил сигару в волны и стал размышлять о том, какой удивительной, загадочной и противоречивой она ему кажется. И удивился, что так много думает о том, действительно ли ее темные волосы такие мягкие, какими кажутся.

Черт возьми! Он еще не готов впустить в свою жизнь другую женщину.

Глава 7

— Я не собираюсь возвращаться в Сиэтл, — решительно заявила Зоя, внимательно вглядываясь в зеркало, висевшее над полкой. — Клянусь, никогда больше ноги моей не будет ни на одном корабле. Если нет дороги домой по суше, я останусь жить и умру на Аляске.

Лицо в зеркале было изможденным, с запавшими щеками, и на какое-то мгновение оно показалось ей чужим. Кожа обтягивала скулы, подчеркивая темные круги под глазами, от которых они казались измученными, а губы были бледными и сухими. Когда она прикалывала шляпу, пальцы ее ощутили безжизненность и ломкость волос. В довершение ко всему она так исхудала, что одежда висела на ней как на вешалке. Она выглядела лет на сто старше, чем всего три недели назад, когда они отправлялись в это адское плавание.

Клара запихнула их общие щипцы для завивки волос в свой мешок, потом встала и отряхнула пыль с рук.

— Меня уже мутит от разговоров о том, что мы не сможем добраться до Доусона! Другие же добираются, и мы сумеем.

Приготовившись к высадке, Джульетта присела на свою походную кровать, ломая руки:

— Почему я никак не могу вам растолковать? Должно быть, моим словам не хватает убедительности. Как вы не можете понять, что там нас ждут страшные лишения?

— Вы объяснили это уже не раз и весьма обстоятельно, — сказала Зоя, все еще изучая свое страдальческое лицо в зеркале. — Вы объясняете нам со вчерашнего дня, и потратили на это занятие весь вечер, и снова взялись за свое после нашего пробуждения.