Да будет тень
Шрифт:
Так что, в качестве легального занятия, разбор кораблей был достаточно прибыльным делом. Элемент брони, толщиной и шириной по десять метров, и высотой четыре, весил больше трёх тысяч тон. По полкредита за тонну, это полторы тысячи кредитов. Платформа за один раз способна транспортировать три таких элемента. За день две ходки. И того девять тысяч. Да помноженные на четыре отряда, тридцать шесть тысяч в сутки. И это только броня. А ведь помимо неё, еще есть драгметаллы и энергошины. Роботы, рабочие или которых можно починить. Вооружение, боеприпасы, всевозможное оборудование, топливные элементы, реакторы, нейросети, базы знаний, импланты, банковские чипы на предъявителя и многое другое. Рабский
– Вир, расскажи про это место, про планету. – начала Лера, подсаживаясь ближе к нему. – Что тут ещё есть? Города может какие, или ещё что.
– Планета называется Тэй, я вчера вам говорил. Четырнадцать или тринадцать тысяч лет назад планета была как цветущий сад. Её населяли Тени и Архи. Как-то они умудрялись сосуществовать в одном мире, абсолютно не мешая друг другу. Есть легенды, что Тени вывили расу Архов искусственно. У Теней тут был огромный город, с храмами, садами и парками, производствами, больницами и лабораториями. В космосе планету защищала система планетарной обороны. Одним словом, хорошая была планета. Но потом случилась война Теней против Джоре, война до полного уничтожения. Битвы за планету были жестокими. Говорят, что здесь погибли четыре миллиарда людей, ну или не совсем людей. Нет, разумных было конечно же меньше, но результат от этого приятнее не становится. Планета подверглась орбитальной бомбардировке, и превратилась в пустыню. Выжили пара-тройка видов насекомых. Город теней был уничтожен массированной атакой с орбиты. Сторожевые станции были разбиты и сброшены на поверхность планеты. Потом, после боёв, ещё несколько столетий на планету сыпались из космоса останки воевавших флотов. Планета стала непригодной для жизни.
Несколько тысяч лет спустя, Содружество решило, что раз уж эта планета превратилась в токсичную пустыню, то очень разумно будет устроить здесь вселенскую свалку. И со всех ближайших систем на Тэй потянулись караваны мусоровозов. Сваливали всё, радиоактивные отходы, корпуса вышедших из строя звездолётов, бытовой мусор. В общем всё, что оказалось ненужным хламом.
Планету загадили на столько, что камню негде было упасть. Но был в этом и плюс. Благодаря огромному количеству хлама, прекратилась эрозия, песок пустыни стал заиливаться в самом низу под кораблями. Стала скапливаться вода. А где есть вода, там жизнь снова пробивает себе дорогу.
И вот, где-то, тысячу лет назад, обнаружив, что флора на планете интенсивно восстанавливается, и даже образовались несколько внутренних, хоть и мелких, но всё же морей, было принято решение очистить планету от мусора. Далеко отсюда, – Вир указал рукой в сторону запада. – основали тюрьму, куда свозили заключённых и каторжников. Они-то и занимались сбором мусора и его переработкой в промышленных деструкторах. Триста лет назад тюрьму упразднили, и она превратилась в город. Теперь там вокруг благодать, километров на пятьсот во все стороны, луга и фермы водорослей. Люди работают на перерабатывающих заводах, доход постоянный, город почти процветает.
– Это единственный город? – снова интересовалась Лера.
– Да, Татаракка. От него в обе стороны вдоль экватора тянется дорога антиграва, по ней локомотивы грузовые ходят. Перевозят металлолом. – Вир указал рукой в сторону движения платформы. – Сейчас на холм поднимемся, хороший вид откроется.
Платформа действительно поднималась по склону холма, и чем выше она взбиралась, тем ниже становились стены, наваленных друг на друга остовов.
Верхушка холма, почти свободная от хлама, поросла высокой травой, но не кустов, не деревьев здесь не было. Внизу, среди архитектуры железной свалки, себя вольготно чувствовали вьющиеся растения. Тоненькие, с ярко-зелёными цветками, плотно
С гребня холма открывался вид на безбрежную пустыню металлолома, тянущуюся от одного горизонта к другому. Казалось, что останки кораблей не оставляют не единого кусочка свободного пространства, плотно соприкасаясь своими телами. Корабли целиком, корабли разорванные на части, громоздящиеся друг на друга, и огромное количество разношёрстных металлоконструкций, разбросанных тут и там.
–Неужели, всё это когда-нибудь удастся разобрать, переработать и пустить в дело. Целая планета-свалка. – думала Лера.
Пока Лера прибывала во всеобъемлющем созерцании, пытаясь осознать весь пространственный и временной масштаб катастрофы, Павел больше внимания уделял деталям. Он выхватывал взглядом какие-то фрагменты кораблей, пытаясь сопоставить их с земными аналогами. Пришёл к выводу, что тут, как и на Земле, корабли, скорее всего, делятся по классам. Основным критерием, наверняка, служит «водоизмещение», ну или размер судна. А возможно и военная направленность.
Во взгляде Павла, в отличии от Леры, было меньше изумления, но больше оценки, или даже анализа окружающего мира.
– Даже думать забудь! – обратился Вир к Павлу, поймав его взгляд. – Убежать не получится. По крайней мере, пока.
– Да я и не думал.
– Вот только не свисти мне. – Вир злорадно ухмыльнулся. – Я уже сотню раз видел подобный взгляд. Пойми, тут просто некуда бежать. Тебя быстро обнаружат дроны, а если ты и укроешься от них, то тебя встретят по направлению к Татаракке. Все, кто пытался бежать, идут в том направлении. И тогда тебя ждёт рабский ошейник, и никакого выкупа.
– А если не стремиться в город, остаться на свалке? – сопротивлялся Павел.
– А смысл? Дни проводить в поисках пищи? Искать каждый раз новый ночлег, опасаясь, что тебя, рано или поздно обнаружат? Сменить судьбу невольника на участь бомжа, и провести остаток жизни в постоянном страхе. Может у вас там, в диких мирах, рабство вселяет страх и ужас, то у нас это часть взаимоотношений, многовековой уклад. У Арвара это вообще часть культуры. Рабство страшно, когда ты подопытная крыса, для экспериментов или на органы. Ну или когда попал в бордель. Вот убежишь ты, дальше что?
– Спрячусь на какое-то время, потом постараюсь покинуть планету. – предположил Паша.
– Ну-ну. – Вир расплылся в улыбке. – Скорее всего, ты попадёшь на территорию другого лагеря, и снова рабство. Покинуть планету можно только из города. А там…– Вир выдержал паузу, – тебя примут под белы рученьки. Да и вообще, скорее всего, тебя сожрут какие-нибудь местные ночные твари.
– А другие корабли? – не успокаивался Паша. – Например, те, что садятся в лагере.
– Да сколько угодно. Искин корабля подчиняется только своему капитану. Так что зайдёшь на экскурсию, посидишь в кресле пилота, и обратно на нары. Ты, Паш, не пори горячку, не натвори дел, в первые же дни.