Да будет свет !
Шрифт:
– Ты будешь ждать меня. Жди, я вернусь, обещаю тебе...
– Вик.
– Тихо. Тихо... Я уже все сказал...
Мы долго стояли, просто обнявшись и крепко прижавшись друг к другу.
– Когда ты вернешься, я рожу тебе девочку.
Я улыбнулся.
– Мы назовем ее Катей, а потом ты выведешь нас из подземелья, - шептала мне на ухо Эрика.
– Ты хочешь этого?
– Говорят, там наша родина. Жрец-оператор говорит, что там рай и что там гораздо лучше, чем здесь. Там нет пауков.
Из темноты донесся голос Коменданта:
– Эрика!?
– Все, прощай, - я отстранил от себя девушку, развернул ее и легко подтолкнул в сторону голоса. Я тут же развернулся и торопливо зашагал вверх
Я бывал в этих местах раньше. В верхние галереи наши охотники остерегались соваться. Наши жилые туннели и охотничьи угодья предохраняли от паукодавов зубастые пещеры, с потолка которых тянулись острые сталактиты, а им навстречу копья сталагмитов. Для паукодавов эти пещеры считались непроходимыми, зато в них жили красные пауки, гнездящиеся под потолком пещеры и охотящиеся на летунов-вампиров.
Мне повезло, я благополучно прошел зубастые пещеры, выставив над головой зеленый гриб жреца-оператора. Пауки и летуны-вампиры боятся и ненавидят свет гриба. Пока гриб не умер, можно считать, что я в относительной безопасности.
Что мне помогает ориентироваться в подземном мире? Ничего. Это моя родина, я вырос здесь. Я чувствую, где может быть вода. Я чувствую опасность. Я вижу, как отливает серебром сеть-ловушка красного паука-крестовика. За много ходов-переходов я услышу скользящий шорох передвигающегося паукодава. Я могу почувствовать, как перекликаются вампиры. Почувствовать, но не услышать. Нельзя услышать крика вампира, только шелест воздуха, рассекаемого их жесткими крыльями. Я хорошо ориентируюсь по отраженному эху, оно подскажет мне все расстояния и преграды перед ними. Я вижу тьму и знаю, что с каждым переходом я поднимаюсь вверх, к надземью. Что это - миф, или оно действительно существует? Поживем - увидим. Я буду очень осторожен, потому что обещал Эрике вернуться. Я не буду спешить. У меня три легких, но прочных дротика, сделанные из костей паукодава. Есть длинный, остро заточенный нож. При необходимости я могу зажечь факел - пустотелая кость вампира обмотана тонкой пряжей красного паука и пропитана его соком. Факел - самое страшное оружие для всех чудовищ, которые живут в подземелье. Говорят, что его огонь может заставить свернуть в сторону паукодава. Но никто этого не может подтвердить на собственном опыте. Для охотников встречи с ним всегда кончались трагически, от него нельзя убежать. Но... я должен буду убежать... Может быть...
Я часто вспоминал Эрику. Эти воспоминания давали мне дополнительную силу. Вспоминал наши совместные прогулки вдоль черных вод Стикса. Купание в его холодных, до дрожи в костях водах, рядом с эл-станцией. Там мелко и не такое сильное и быстрое течение. Я нырял, доставая ей маленьких светящихся рачков. Однажды я поймал для нее бабочку - цветок Стикса, красивую, величиной с ладонь, серебряную рыбку...
Она должна стать моей женой и матерью наших детей. Я вернусь... Хитрый Кира, возможно, он станет мужем Эрики... Если... ... Он всегда гордился рваным шрамом на груди, следом его поединка с вампиром. Он никогда не снимает большой кожаный плащ, сделанный из крыльев вампира. Его ручные кожаные браслеты ощетинены кривыми когтями вампира... Я вернусь...
Мне повезло и я вовремя ощутил опасность. Где-то впереди туннеля чувствовались разговоры огромной колонии крылатых вампиров. Я поспешил свернуть в боковой коридор и понял, что это ловушка - ход-нора желтого паука. Меня спасли предыдущие встречи с такими, как он и наработанные инстинкты.
Впереди раскрылись два желтых немигающих глаза. Чисто инстинктивно я выставил перед собой дротик. Я почувствовал удар и услышал хруст костей. Его восемь лап впились в мое тело. Мы упали и покатились к выходу
Надо мной щелкнули наполненные ядовитой слюной жвалы. Часть пены упала на грудь и стала разъедать кожу. Я уперся ему в брюхо ногами, стараясь держать его на расстоянии. Его мощные, короткие лапы, каждая снабженная двумя коготками, продолжали старательно разрывать мое тело. Левой рукой я ухитрился достать свой нож и медленно согнул колени. Паук возбужденно защелкал, считая, что его жертва начинает поддаваться. Его жвалы в очередной раз совсем близко щелкнули над моим лицом, и в этот момент я с яростью всадил ему нож в дергающийся под жвалами бородавчатый кадык. Паук жалобно засвистел, его объятия мгновенно ослабели, я попал ему в сердце. Я быстро откинул его в сторону, потому что из его глотки обильным потоком начала хлестать мутная ядовитая слюна.
Ноги паука еще дергались и сучили по камням, а сам он тихонько посвистывал, сплевывая переполняющий его яд, когда я услышал хлопанье крыльев вампиров. Я бросился в коридорчик желтого паука. Здесь мне уже нечего было опасаться. Попарно они жили только в брачный сезон и во время кладки детенышей.
Желтого паука заслонили большие размытые тени. Я услышал торжествующий писк вампиров, треск раздираемого панциря и звучное чавканье.
Одна тень прыгнула в коридор и метнулась ко мне. Я выставил перед собой дротик и услышал разъяренный писк. Кажется, я ранил вампира. Со стаей мне не справиться даже в таком тесном коридорчике. Я достал из сумки зеленый гриб и его свет отпугнул от входа в коридор остальных тварей. Они поспешно прикрыли свои черные узкие морды с двумя выступающими вперед резцами непроницаемыми черными плащами крыльев. Медленно попятились вглубь темноты.
Я рассмеялся.
– Бойтесь меня, твари.
Толпясь у входа, они возмущенно пищали и... наконец улетели, ничего не оставив от желтого паука.
Положив гриб под ноги, я поспешно промыл грудь водой. На ней уже появились красные язвочки. Ничего, это болезненно, но не так опасно, как сам укус - от него нет спасения...
"После такой встречи, - подумал я - у меня больше шансов вернуться. Теперь я - сама осторожность".
Я не знаю, что значит время - для меня это пустой звук. За временем смотрит жрец-оператор, но он и сам не может толком объяснить, что это такое без слов "... раньше были ночь и день - они составляли сутки. В сутках двадцать четыре часа. Теперь нет ни ночи, ни дня, остались только двадцать четыре часа". Откуда он знает? В пещерах времени не существует. Время - это вечность, другими словами - всегда. Время - это наша жизнь и смерть. Время это ничто, это сейчас...
Почему я вспомнил старика? Его глупые слова - может, они не так глупы? Существует ли надземье? Кому мне верить: себе или ему? Как долго мне искать это надземье? Мир пещер безграничен.
Я находился перед маленьким живым ручейком. Он выбегал, весело журча, из стены, падал на пол в выдолбленную им чашу, переливался через нее и исчезал в неширокой трещине пола. Что питает его наверху, там нет вод Стикса? Я умылся и долго пил, чувствуя, что у этого ручейка совсем другой вкус, не такой, как у нашей реки или бездонного озера-моря. Эта вода из верхних галерей. Из надземья?
Я лег на холодный камень, прислушиваясь к щебету ручья. Он может рассказать мне, что скоро конец пути, я упрусь в тупик каменного мешка и пойму, что никакого надземья не существует, а мифы и легенды - всего лишь интересные, но лживые сказки.
Возвращаясь, я нашел чьи-то жалкие останки. Кости человека. Может, он возвращался из надземья, а может, не дошел до него? Кто это был? Этим человеком мог быть отец Эрики - Тор. Жалкие, обглоданные останки - все, что осталось от него... Жрец-оператор прав, когда говорил, что искать надземье лучше всему племени.