Д.В.Ж.Д. 2035
Шрифт:
Прикрыв дверь с кочегаром, я прошёл по бронированному переходу, засыпанному углём к вагону. Сам вагон так же был по обе стороны засыпан углём, и лишь доски оставляли проход для одного человека с грузом посредине, отгородив надёжным «забором» проход от угля. И хлама, что лежал поверх него.
– Ну как, все устроились?
– Я прошёл по купе, рассматривая, всё ли в порядке.
– В тесноте, но не в обиде? Да?
– Всё в полном порядке, шеф, - донеслось из купе бравых служительниц от лучшего стрелка - капитанши Елены Смирновой.
– Лучше только на курорте, - добавила повариха
Откуда они слова то такие знают? «Курорт». Никак родители рассказывали?
– Да тут мягче, чем в бараках анклава, - крикнула оттуда же Анжела, развалившись на своём спальном месте.
– Одеяла из спецхранилищ достали? Я таких чистых никогда не видела.
– Капраз свои отдал, - хихикнула Смирнова.
– С него не убудет, - согласилась Жанна, щупая рукав куртки.
– Но мне больше спецовки нравятся. Новенькие, чистые. Эти точно только со склада.
Настроение у девушек приподнятое. Все шутят, смеются. Хорошо, что конструктора не стали ломать хоть жилые вагоны изнутри. Пусть у каждого члена экспедиции будет хоть немного личного пространства. Вон и бурчание учёных не так слышно. Или это доктор шушукается с ассистенткой? Мне с одним из ботаников спать в их купе, ещё узнаю, кто к кому привязан.
– Личному составу обживаться, - велел я, застыв перед купе капитанши.
– Лена, через десять минут на вышку и лицезреть округу в оба глаза. Инструктаж ты прошла, научишь каждого. Через каждые полчаса дежурства смена. Сама назначишь необходимых людей.
– Будет сделано, Василь Саныч, - расплылась в добродушной улыбке Елена, отдавая честь. В голосе слышалась небольшая ирония. Ещё вчера я был никем, пожалуй, кое-что значил только для неё, теперь же был поставлен над всеми.
Нам обоим было непривычно.
Я сделал вид, что не заметил, прошёл дальше в своё купе. Не обращая внимания на суету медиков - а жить мне не только с ботаником, но и с доктором Брусовым и медсестрой Викой в своём купе - сел на нижнюю полку. На ней уже покоились мой бронежилет с рожками на автомат по всем карманам, лёгкая каска-сфера и верный, потёртый от долгого использования АКМ. Под нижней полкой покоилась сумка с личными вещами и несколько персональных сухпаев, выданных каждому в группе индивидуально.
– Василь Саныч, скоро станция «Первая речка», - пискнула рация.
– Путь как по маслу. Проскочим без остановок?
– И «Вторую речку»… До «Угольной» можешь не останавливаться. Притормозишь, по возможности, за километр-другой… Мы собираемся, Кузьмич, - ответил я и быстро натянул на себя бронник, нацепил каску. Калашников повис через плечо.
Остановившись в конце вагона, всё же крикнул:
– Ленка, пятиминутная готовность!
– Будем как по часам, шеф!
– ответила задорно капитанша.
Я прошёл до второго жилого вагона в мужское логово, прикрикнул:
– Мужики, боевая готовность.
– Мы слышали, - прогудел басовито за всех рослый стрелок - старший лейтенант Богдан Бессмертных, намекая на рацию, что лежала в купе майора Сергеева - «старшего вагона», а заодно
Майор Сергеев, как Ленка в своём вагоне, распоряжался дежурством на вышке и следил за боевой готовностью отряда. И порядком по совместительству. Он и отдал первым приказ к выходу. Автономность, обеспеченная капразом. Когда в вагон зашёл я, ребята уже разложили вещи и были готовы ко всему.
Сергеев замер напротив счётчика Гейгера, раздумывая, давать ли приказ на облачение в химзащиту? Стрелка показывали лишь чуть более двух третей нормы. До тревожного хруста счётчика было далеко, «Угольная», насколько мы знали, не заражена. Но всегда могут подуть восточные ветры, и есть шанс хватануть хорошую дозу.
– Не думай, майор. Облачайтесь. С неё не убудет… чертова радиация.
– Группа готова к выходу, генерал… эээ… адмирал, - по-военному чётко попытался отчитаться Сергеев, повернувшись и без тени усмешки отдав честь, приложив пальцы к виску под потёртой каской.
Словно компенсируя более старую каску, чем у меня, его бронник был из последних образцов. Нечета моему. А вот калаш в руках был образца сорок седьмого года, в отличие от моего более позднего АКМ.
А вот слова… оговорился он вполне сознательно.
– Пошли, ребят. Рацию оставить техникам и рабочим. Последним быть готовым к выходу.
– Спокойно обронил я, первым продолжая путь вдоль состава.
Не то, чтобы мы надеялись найти на Угольной угля, ведь его там не было с советских времён, но разведку за пределами земель влияния анклава провести следовало раньше, чем бросаться в омут с головой.
* * *
Солнце выглядывало совсем ненадолго. Поиздевалось немного и мир вновь окутали серые низкие облака. Чёртовы сумерки, обернувшие день в вечер. Даже настроение всё пропало. Видно и впрямь человек не может без солнца. Тут тебе сразу и авитаминоз и весенняя слабость. И прочая психическая составляющая.
Самое гнусное, что тучи принесли не нужный снег. Температура не опускалась ниже нуля, он тут же таял, смешиваясь с месивом, что осталось от утрешней оттепели. Весна как-то сразу затормозилась и руки на прикладе АКМ остро сожалели, что перчатки - безпальцовки. Мир превратился в грязь и лужи. Мрачная, холодная картина.
Угольная, как и предполагали, оказалась пустой, мёртвой, приемлемо «фонящей». Следующая остановка «Варяга» была перед железнодорожной развилкой у посёлка «Угловое». Справа оставалась линия к бывшему городу-порту Находке, слева к Хабаровску. Надо было проверить путь, чтобы уехать туда, куда надо.
Чёрт с ней с погодой. У людей, ни разу не покидавших пределы анклава, едва ли паника не началась, когда первый раз покинули состав. Пришлось тратить немало времени, пока стояли, держась друг за друга, и глазели на открывшиеся просторы. Особенно молодые, родившиеся под землей. Выход из состава на открытую поверхность, когда за плечами нет ворот цеха, был для них откровением. Я и сам ощутил, как немного не по себе на открытой поверхности после привычной замкнутости подземелья, небо давит на плечи. Но ничего, адаптировались. Человек ко всему привыкает. К тому же у всех было время переходного периода, когда ныкались по цехам на поверхности, довольно обширным. Исключения составляли лишь рейдеры, бывавшие за пределами анклава. С этими проблем не было вовсе.