Д.Глуховский.Сумерки
Шрифт:
– И что же в тот вечер? – я постарался мягко вернуть её мысли в нужную мне колею.
– Сказал, что работы много, допоздна останется. Какие-то переводы у него были сложные, со словарём много пришлось возиться, вот и засиделся.
– Разве он сам переводил? – удивился я. – Мне казалось, он так – по административной части.
– Не знаю, - она пожала плечиками. – А когда я домой уходила, уже было совсем поздно, полвторого ночи, я как раз в тот день закрывала - у него ещё свет горел. Вас посчитать, или кофе будете?
Шкатулка её откровенности захлопнулась так же внезапно, как и отворилась. Я заказал кофе в расчёте на то, что мне ещё удастся её разговорить, но принеся его, официантка тут же удалилась. Дымящийся эспрессо
Щедрые чаевые заставили её улыбнуться.
– А что ваше название означает? – спросил я у неё, надеясь чуть развеять похоронное настроение, сложившееся к концу нашего разговора.
– Цомпантли? Сейчас у хозяина спрошу. Рубен Ашотович!
Усатый толстяк за дальним столиком встрепенулся и сонно посмотрел на неё.
– Вот тут спрашивают – что Цомпантли означает? Это ведь по-вашему что-то, да? Или по-грузински?
– Ничего не означает, - растягивая гласные в характерном выговоре, флегматично отозвался тот. – Слово красивое...
Домой я возвращался в глубокой задумчивости. Мне начинало казаться, что по случайности я очутился в «глазу» урагана: неведомые и неизмеримые силы крушат всё по сторонам, вырывают с корнями вековые деревья, уносят в никуда людей, - но в самой середине этого буйства стоит мертвенная тишина. Хотя, возможно, именно я, сам того не понимая, и вызвал этот вихрь, меня он не затронул. Пока...
Наиболее вероятным мне представлялось то, что, со свойственной мне везучестью, я угодил в самое пекло разворачивающейся детективной истории, все действующие лица которой гоняются за неким бесценным книжным антиквариатом. Маньяки-букинисты, наёмники, работающие на крупные аукционные дома, уголовный розыск, оказавшиеся не вовремя и в ненужном месте филологи-испанисты и сотрудники переводческих фирм... Вышла бы чудесная детская приключенческая книга, а ещё лучше – комикс. Я попробовал подтянуть уголки губ к ушам, говоря себе, что ситуация складывается просто комическая. Ничего не получалось. Мне было действительно не по себе.
Судьба ограждает меня от искушения, подумалось мне вдруг. Будь у меня хотя бы малейшая возможность добраться до продолжения дневника конкистадора, я без секундных колебаний снова взялся бы за его перевод. Кто знает, какая участь ожидала бы меня в этом случае, но вряд ли я стал бы размышлять о ней, не узнав и не перепечатав по-русски, что произошло с отрядом конкистадоров в Capitulo V. Но незримая рука остановила меня за шаг до пропасти, в которую я слепо шёл, развернула, и отправила в противоположном направлении – к нормальной, обычной жизни. Спокойной, обыденной, серой, давно набившей мне оскомину, пустой, никчемной жизни. К жизни. Должен ли я быть ей за это признателен?
Так или иначе, выбора мне не оставили. Как заведённый, я продолжал вышагивать в ту сторону, куда меня запустили. Повернуть самостоятельно я никуда не мог; в таком положении остаётся только выискивать его преимущества.
Однако успокоиться и забыть о моей экспедиции в леса Юкатана мне удалось далеко не сразу. Придя домой, я первым делом уселся за книгу Э.Ягониэля, сдабривая изучение быта индейцев народности майя вишнёвым вареньем.
«У майя была принята официальная и обязательная астрология, - утверждал Ягониэль. – В зависимости от дня рождения для каждого ребёнка составлялся особый календарь, предсказывавший грядущие события его жизни. Этот календарь содержал ответы на все вопросы: когда человек сумеет найти работу, когда женится, когда с ним произойдёт несчастный случай, когда он умрёт. Этот календарь был с ним неотступно, его напевали детям вместо колыбельной, он укоренялся в их сознании и сопровождал их всю жизнь. Каждый знал наизусть свой личный гороскоп, и это знание успокаивало его, помогало ему найти своё место в мире и понять, на каком этапе
Такая система действовала практически без сбоев, потому что жрецы-астрологи сами помогали предсказанным событиям сбываться. Если гороскоп обещал некоему юноше встретить свою возлюбленную в определённый день в определённом месте, то существовал и другой гороскоп, предписывавший некоей девушке в тот же день явиться в это место и обещавший также встречу с суженым. По некоторым данным, таким образом предсказывались и предопределялись и крупные сделки, такие как купля или продажа домов, и даже драки, участники которых знали о предстоящем побоище заранее. Есть исследователи, считающие, что войны, которые вели между собой различные народности Юкатана, принадлежащие к этой вере и культуре, тоже были описаны в своеобразных «летописях будущего». Большинство народов майя были воинственны, и перспектива вооружённого конфликта их отнюдь не смущала. Они даже не рассматривали возможность повернуть против судьбы и отказаться от предписанных сражений. Число павших в битве врагов также было предсказано в гороскопах, и если их погибало недостаточно, всегда оставалась возможность приблизить реальность к пророчествам, принеся в жертву пленных.
Это пристрастие майя к предсказаниям позволяло им преодолеть страх перед будущим, боязнь смерти и наполняло уверенностью в себе каждого человека и целые народы. Однако в десятом веке н.э. оно сыграло со всей их цивилизацией весьма дурную шутку, о которой, ввиду недостаточной научной обоснованности этой гипотезы, мы здесь говорить не станем».
Умело распалив моё воображение и тут же проворно спрятав белого кролика тайного знания обратно в свою магическую шляпу, Ягониэль элегантным реверансом поблагодарил публику за внимание и без малейшего зазрения совести перешёл к вопросам воспитания детей, к которому, якобы, и относился этот странный пассаж.
В ту ночь и на следующий день со мной творилось нечто невообразимое: чем лучше я понимал, что моё приключение подошло к концу, тем с большим остервенением я листал Кюммерлинга, перечитывал брошюры, ползал с лупой по карте штатов Кампече и Петен, и думал, думал... Тревожный колокольчик прозвенел вечером следующего дня, когда, поужинав, я сел слушать по радио новостную сводку, чтобы как-то отвлечься от уже превратившегося в навязчивую идею желания разгадать смысл описанной в дневнике экспедиции.
«К небывалым разрушениям и человеческим жертвам привёл ураган «Симона», ударивший три дня назад по атлантическому побережью США», - вещал диктор. Я безотчётно прибавил звука – наверное потому, что только накануне сам ощущал себя попавшим в эпицентр тайфуна.
«Полностью разрушены города Новый Орлеан, Хьюстон и Даллас. Большинство населённых пунктов в штатах Миссисипи, Луизиана и Техас лежат в руинах. Особенно пострадала столица джаза: Новый Орлеан затоплен на девять десятых, американская армия и национальная гвардия не в состоянии справиться с задачами по эвакуации выживших. Число погибших, по предварительным оценкам, может составить десятки тысяч человек, но мэр Нового Орлеана Рэй Нагин считает, что эта цифра – наиболее скромная из возможных. Город лежит в низине, поэтому десятиметровые волны, которую принёс с собой ураган, с лёгкостью преодолели заграждение и привели к крупнейшему наводнению в истории Нового Орлеана. Положение осложняется тем, что вода прорвала дамбы на каналах, ведущих к озеру Понтчартейн, которое расположено на возвышенности. Все попытки военно-инженерных частей хоть как-то укрепить плотины ни к чему не приводят. В городе царит анархия. Все оружейные магазины разграблены, из-за плохой организации спасательных операций гуманитарная помощь прибывает в Новый Орлеан с большим опозданием, и её не хватает на всех. Выжившие мародёрствуют и грабят магазины. Десантные подразделения, переброшенные в город транспортными вертолётами «Чинук», вступают в столкновения с бандами мародёров и несут тяжёлые потери.