Д.Глуховский.Сумерки
Шрифт:
Поскольку сам де Ланда предпочитал отмалчиваться, а Ягониэль считал вопрос исчерпанным, у меня оставалась только одна надежда найти объяснение этому несоответствию. Я должен был заполучить следующую главу дневника и перевести её.
Ни утром, ни днём заснуть мне так и не удалось, хотя я честно отлёживался в кровати с закрытыми глазами. Не знаю, что больше мне мешало забыться – то ли, что моё бедное тело окончательно запуталось в часах, отведённых ему на сон и на бодрствование, или же лихорадочные мысли, несущиеся со всех сил, словно зверёк в колесе, но не находившие выхода и остававшиеся на месте.
Тем
В последние дни сильно похолодало и дожди шли всё реже, но сейчас случился как раз один из тех пасмурных вечеров, когда свинцовые капли, падающие со свинцового неба, обещали неминуемый ливень. Зонта я с собой, как назло, не захватил.
За полсотни шагов до конторы меня вдруг охватило нехорошее предчувствие. Больно кольнуло в виске, и я отчего-то подумал, что никакой главы сегодня не получу. Дорого бы я теперь отдал, если бы всё ограничилось только этим.
Когда я приоткрыл дверь и проскользнул внутрь офиса, сотрудник бюро вздрогнул так, будто увидел привидение. На нём просто лица не было: глаза нервно бегали по сторонам, руки бессмысленно ворошили кипу бумаги, сваленную на столе, а волосы были всклокочены.
– Что с вами? – спросил он меня.
– Со мной? – опешил я, совсем было собравшись задать тот же вопрос ему.
– Вы себя в зеркале видели? Нет, серьёзно, у вас всё в порядке?
Нешуточная тревога, которая послышалась мне в его голосе, заставила меня подойти к окну и взглянуть мельком на моё отражение. В зеркало я не смотрелся уже довольно давно. Последние бессонные дни сказались на моей внешности не самым лучшим образом: глаза ввалились, подбородок и щёки покрыла растущая клочками щетина, да и о причёске я, естественно, тоже не подумал.
– Плохо спал, - признался я, вернувшись к его столу.
– Понимаю, - заверил меня клерк. – Ну а вообще... Ничего такого... Плохого...- он осторожно, как нащупывающий дорогу сапёр, подбирал верные слова, стараясь не сказать слишком много.
Наткнувшись на мой подозрительный взгляд, он умолк в нерешительности, а потом, собравшись всё-таки с духом, разом закончил:
– Ничего странного с вами не происходило в последнее время?
– Что вы имеете в виду? – я изобразил на лице благородное недоумение, насколько мне это позволяла моя сомнительная щетина и глаза вампира, разбуженного в неурочный час.
– Ну и слава богу, - он предпочёл не вдаваться в подробности. – Неважно, это всё ерунда... – его блуждавшие глаза остановились на какой-то отдалённой точке в пространстве и расфокусировались, он замолчал.
– Я вообще-то зашёл узнать, нет ли у вас следующей части этого заказа, помните, архивные материалы, - подождав так с минуту,
Он снова дёрнулся, словно дотронулся до обнажённого электропровода, и уставился на меня, как будто видел меня впервые.
– Следующей части заказа, - повторил я, надеясь, что моя настойчивость всё же выведет его из этого полукоматозного состояния.
С ним явно недавно случилось что-то очень неприятное, но моё любопытство было пригашено чудовищной усталостью и желанием во что бы то не стало заполучить следующую главу книги, поэтому пускаться в расспросы я не стал.
– Нет! – выпалил он.
– И вы даже не знаете, когда приблизительно будет? – кусая губу, спросил я.
– Больше не будет. Мы больше не работаем с этим заказчиком, - медленно, словно слова давались ему с большим трудом, выговорил клерк.
Перед моими глазами вспыхнули маленькие звёздочки, и пол поехал в сторону, пытаясь свалить меня с ног, так что мне пришлось ухватиться за прилавок. Глубоко вдохнув, я тряхнул головой и постарался собраться с мыслями.
– То есть как это не работаете?
– Вообще. И вам не советую. Сегодня милиция приходила, - он снова задумался.
– При чём здесь милиция? – подстегнул его я.
– Даже не милиция. Уголовный розыск. Начали расспрашивать, какими переводами мы занимаемся, так всё издалека, не бывает ли каких-то непонятных заказов, может быть, оборонных документов, или ещё чего-нибудь в этом роде...
– Кто же сдаёт секретные бумаги переводить в обычные бюро? – я улыбнулся, рассчитывая немного разрядить атмосферу, но он вовсе не был настроен на веселье; а, может, улыбка на моём измождённом лице выглядела так зловеще, что производила обратный эффект.
– Я то же самое сказал. Тогда они стали допытываться, как давно у нас работал наш испанист, что за человек он был, общались ли мы с ним не по работе, насколько быстро он обычно возвращал готовые переводы, не было ли к нему нареканий у заказчиков, и так далее.
– С ним всё-таки что-то случилось, с вашим испанистом? – наконец догадался я.
– Пропал без вести. За день до того, как вы пришли за второй частью перевода.
– И что милиция говорит?
– Но я это только вам, конфиденциально, хорошо? И то, потому что вы к этому отношение имеете. Вообще-то следователь меня тут заставил расписку дать... – рассеянно сказал клерк.– Ну да ладно, вы же не станете... В общем, жил этот переводчик один, поэтому в тот же день его не хватились. Через некоторое время родные стали дозваниваться – к телефону никто не подходит. Пришли домой – дверь не заперта, имущество нетронуто, а человека нет. Милиция сразу не стала заявление о пропаже принимать, они обычно с такими делами неделю ждут, вдруг сам объявится. Не объявился.
– Ну а причём здесь вы и я?
– Основная версия – работа. Личной жизни у него никакой не было, врагов тоже, должен он никому не был, ограбить его не ограбили, деньги и вещи все на месте... Почти все.
– Что значит «почти»?
– Когда я этому следователю сказал про его последний перевод... Нет его там, вот что. Только человек исчез и папка эта проклятая. И никаких следов. Вот они от меня и добивались – кто заказывал, как выглядел, почему столько платил, что было в папке.
– И что?