D/Sсонанс

Тимина Светлана

Глухой стук, лаковая эбеновая древесина выдержит остроконечный камень, один из первых, полетевших на крышку твоего, Юля, гроба. Петляю, запутывая след, меняю сознание противника, и, самое смешное - да, я реально полагаю, что именно это и делаю! Злорадно добавляю к каждой мыслеформе "капец тебе, Дима, Юля вышла на тропу войны", цинично наслаждаюсь ощущением тепла и заботы его объятий... Нет. Тонкая кожа запястий уязвима. Ее истерли в свое время даже гладкие металлические браслеты. Режу. Впиваюсь металлом своей беспечной и лишенной оснований самоуверенности в тонкую кожу запястий, глубже, беспощаднее, все еще полагая, что сделала небольшие скульптурные царапины... Интуиция, о, ты не спала!!!

– Попроси меня!
– твой жаркий шепот окончательно

закручивает мою сущность в хаосе жаркого круговорота, пальцы впиваются в кожу бедер, удерживая их на месте... Я не могу, я уже съехала с катушек окончательно, ощущая у входа в мою пульсирующую вагину головку твердого члена, толкаюсь навстречу, не замечая боли от пытающихся взять контроль пальцев. Хныкаю от обиды. Я возбуждена так сильно, что шелк одеяла под попкой намок от моих соков. Просить, нет... зачем?! Что за разрыв шаблона? Когда тебя надо было просить, ты брал все сам, входя своим членом как можно глубже, словно расстраиваясь по поводу того, что нельзя им проникнуть до самого сердца... Язык скользит по моим губам, гася умоляющие всхлипы, так нежно, как никогда прежде до этого... Я думала, ты так не умеешь! Мля, не мучь меня так сильно! Я до одури хочу ощутить его в себе каждой клеткой, каждой скрытой интимной мышцей, принимать его в себя миллиметр за миллиметром, прочувствовав каждый изгиб напрягшихся вен, каждый толчок крови, каждую неуловимую взгляду микросудорогу... Как же я пыталась перестать этого желать, но, что бы ты не делал, мое желание еще больше усиливалось...

Головка касается малых губ с душераздирающим нажимом, едва не сбросив твои пальцы, подаюсь ей навстречу... Пугающая пустота. Заполни меня собой! Прекрати мучить! Надсадно всхлипываю, когда твои пальцы, переместившись вниз, поглаживают сосредоточение моего безумного желания, размазывая соки по малым губам, задевая чувствительную точку клитора...

– Открой рот!
– ласковый приказ, которого я хрен ослушаюсь в подобном состоянии... Перед глазами пляшет спиралевидная радуга, язык обжигает кисловатый привкус... Мое безумие правит бал, я просто впиваюсь языком и губами в твои пальцы, слизывая свой сок, нектар бесконтрольной страсти, жадно, без остатка, ловлю твой слегка ошалевший взгляд... Бедра получили относительную свободу, толкаются навстречу, пытаясь поймать в свои силки твой возбужденный член, заполнить убивающую пустоту..

– Попроси!

– Умоляю...
– сейчас не сложно... от напряжения мышцы сводит, еще немного, начнутся судороги бессилия.

– Обращение!

Можно, прикрывшись охренительной страстью, сделать вид, что в упор не понимаю, о чем он... Можно, но куда улетела вся моя дерзость, да и не прошибла ли сладкая молния экстаза при собственных словах, вылетевших из искусанных губ с хриплым придыханием?

– Хозяин... возьмите меня...

Твой голос прежний. Твердый. Холодный. Решительный... И, мать твою, до чего же круто!

– Как мне взять тебя?

– Как хотите... Я рабыня.

Сейчас легко. И такое положение вещей не то, что не вызывает протеста, нет, оно кипятит мою кровь, наполняя ее запретным, неправильным, ненормальным счастьем.

– Попробуй уронить хоть каплю!
– доносится до моего, разобранного на элементы паззла, сознания непонятная команда, затылок вспыхивает мимолетной и такой желанной болью... Еще не понимаю, что именно происходит, но от захвата волос и грубого рывка новая инъекция желания врывается в раскаленные вены, наполняя кровь; то же самое происходит с коленями, которые коснулись пола - я как будто пью энергетику чистейшей страсти из окружающего духовно-материалистического астрала. Знакомый уже мой собственный кисловато-острый привкус... Не отдавая себе отчета, заглатываю как можно глубже, расслабляя горло, надолго не хватит, но сколько смогу, столько буду держаться... Долго не приходится, пара фрикций, ощущение увеличившегося размера... Сокращения. Сглатываю, на подсознательном уровне подключая язык, вылизываю не потерявший твердости, даже после эякуляции, ствол до последней капли...

Толчок.

На всю длину. Очень медленно - обратно, я этого даже не замечаю. Снова, одним резким, и до упора. Точки G больше нет, мои пульсирующие стеночки сейчас сплошная G в квадрате. Не проходит и десяти секунд, как мой крик бьется о стены комнаты и оконные стекла, пульсирующее сокращение вызывает почти подобие боли, от которой, кажется, я лечу, теряя голову... Мой оргазм с каждым разом все сильнее и сильнее, и мне кажется, этому никогда не будет предела. Вашу мать, впервые в жизни мне понравилось глотать сперму партнера. Не потому, что выбора нет, реально хочется ощущать ее вкус! Даже жалею, что основная доза пришлась в горло, не задев вкусовых рецепторов. Да, детишки, вот так, тетя Юля, скьюз майн дойч, е..нулась.

То, что происходит потом, взрывает фундамент моего личного пространственно-временного континиума нахрен. Он падает на колени рядом со мной и впивается в мои губы первобытным варварским поцелуем, терзая языком закоулки рта, словно пытаясь перехватить свой собственный вкус, который я, кажется, высосала до основания с похвальным рвением. Пальцы раздвигают сжавшиеся было бедра, проникают в такую же влажную глубину, имитируя недавний акт. Несколько резких движений... Этот оргазм не столь силен, как тот, что я получила под его членом, но комната плывет перед глазами, а пульсирующие сжатия передаются его пальцам... Окончательно сползаю на пол, разомлевшая и счастливая, нет сил даже удивляться, наблюдая, как жадно он слизывает с них подтверждение моей капитуляции.

– Зашибись, ты сладкая...

От подтекста этих откровенных слов мне хочется рассмеяться... Впервые искренне счастливым смехом!

Почти идиллия. Ну почему в тот момент крейзанутый на всю голову вершитель судеб (или кто там у нас пишет сценарии жизни?) не поставил размашистый росчерк - the end? Видно, автору моего кошмара было ничтожно мало. А может, он в этот момент нам завидовал...

Ты отнес меня в душ на руках. Это было так прекрасно и так интимно, что я проигнорировала все тревожные маяки во взгляде цвета эспрессо... Мне просто было хорошо.

Могла ли я знать, что, рыдай я от страха или унижения сегодня утром, ты бы отпустил меня уже к вечеру? Дима, я никогда не могла разгадать и постичь тебя. Иногда наивно полагала, что у меня получилось... Как вот и сегодня. У тебя стоял на мои слезы и страдания? Выкуси, узри свою жертву счастливой... Провальная, убивающая логика! Как же я могла так ошибаться... А может, мне хотелось?!

Потом был вкусный кофе... Крепкий, цвета твоих глаз во время цунами безумной одержимости... и завтрак... Я ведь долго не хотела верить, что ты готовишь его сам, и готовишь с удовольствием, не ради того, чтобы сразить меня своим кулинарным искусством, а просто потому, что тебе это безумно нравится. В этом тоже был свой люксовый штамп подтекста. В последнее время кинематограф тиражирует такой вот брендовый образ отрицательного героя - он не раздумывая уничтожает каждого, кто стал у него на пути, но при этом слушает классическую музыку, любит свою коллекцию катан и арбалетов (хм... Этого точно с тебя писали!),.. По слухам, Гитлер любил фильм Унесенные ветром . Тебе же больше нравится создавать гастрономические шедевры... В каждом было дохрена чего-то человеческого... Мимоходом, на долю секунды, предчувствие сжало виски стальными тисками, увлажнив ресницы, вилка полетела на пол, и я уставилась на фруктовый десерт, не понимая, что же это было.

– Юля!
– ты оказался рядом, обнимая ладонями мое лицо, поцелуи сняли так и не пролившиеся слезы с моих ресниц.

Почему? Почему ты играл несвойственную тебе роль, позволяя мне поверить в то, что мы перешли на новый уровень, где не будет больше боли и ломки воли с гордостью?

– Это сабдроп. Только моей девочки он не коснется!
– я только потом, на воле, смогла прогуглить это понятие. Сейчас же было так приятно тонуть в посветлевшем кофейном омуте твоих глаз и не видеть в них холодного блика платины, которая убивает в тебе все живое и человеческое.