Цыплёнок
Шрифт:
Колдун, приподняв её, вытянул ткань, свернул вдвое, отложил неподалёку и, вздохнув, резко провёл большим пальцем по этому самому выступу. Девушка вздрогнула, обеспокоенно свела брови к переносице, подняла испуганный взгляд на спокойное лицо Себастиана, растерянно приоткрыв рот. Колдун усмехнулся, прижал кровоточащий палец чуть выше "иглы", что-то внутри шкатулки щёлкнуло, Мишель неодобрительно покачала головой.
– Это обязательно?
– Да, - просто отозвался чёрный и, поморщившись, отнял палец от замка да совершенно по-детски
Девушка тихо фыркнула, улыбнулась, успокаиваясь - помирать он явно не собирался, вытянулась, нетерпеливо приподняла бровки. Колдун мыкнул, поднял крышку. Внутри оказались... украшения, много, в основном серебряные и с камнями. Мишель удивлённо улыбнулась, потянулась рукой вперёд, которая сразу же оказалась перехвачена. Воровка разочарованно вскинула на него глаза, на что тот улыбнулся, покачал головой.
– Некоторые предметы тебе лучше не трогать, - вытащил из шкатулки массивного вида кольцо, с большим, чернильно-чёрным камням по середине, серебрённое, - это, к примеру. Артефакт тёмный, сейчас запечатанный, но столкновение с твоим даром может сорвать печать и будет больно. Очень.
Мишель привстала на носочки, животом упираясь в столешницу, аккуратно коснулась запястья колдуна, щурясь в попытке рассмотреть вырезанные по серебру символы. Ничего не поняла, но камня испугалась. Странный он был какой-то, всепоглощающе тёмный, будто утягивающий внутрь окружающий свет.
– Что это?
– Аккумулятор в спящем состоянии и усилитель в активном, - чёрный покрутил кольцо, с каким-то непонятным выражением наблюдая за игрой бликов на серебре, - имеет ряд очень неприятных свойств. Настолько неприятных, что уж лучше в шкатулке полежит.
– А каких свойств?
Себастиан молча наморщил нос, аккуратно отведя руку девушки от своего запястья, нехотя натянул кольцо... и сразу почернел, как вчера. Мишель поневоле качнулась назад, удивлённо приподняла брови:
– А-а-а-а...
Колдун криво усмехнулся, невесело покрутил ладонью, опустив на неё взгляд.
– Он вытаскивает наружу всё самое плохое, озлобляет, со временем радикально меняет характер. Очень так себе штучка, цыплёнок, - поднял какие-то чужие, нехорошо поблёскивающие на неё глаза.
Девушка поёжилась, отвела взгляд, случайно зацепившись краем глаза за даже в полутьме поблёскивающий сапфир.
– А это?
– вновь вытянувшись, кивнула в сторону шкатулки, мысленно облегчённо вздохнув, когда Себастиан отвёл взгляд.
– Что конкретно?
– несколько отвлечённо спросил, склонив голову к плечу.
– Вот, - Мишель вновь нагнулась, указала пальцем, впрочем, не касаясь, - с сапфиром. Кулон?
– Медальон, - исправил её колдун, вынимая заинтересовавшую подопечную побрякушку, покрутил, подняв на уровень глаз, - просто щит, хоть и довольно сильный.
– А... мне можно?
– явно волнуясь, с дрожью в голосе спросила воровка, ибо медальон ей понравился, очень. Мишель уже про себя решила, что раз уж не опасно, значит, не отдаст.
– Можно, - фыркнул чёрный,
Раздался громкий, визгливый вой мобильника. Колдун запнулся, девушка отчего-то напряжённо выпрямилась, до боли сжав медальон в кулаке. Чёрный молча разблокировал старую Nokia, поднёс к уху, мрачнее с каждым быстрым, прерывистым словом (как воровка не прислушивалась, ничего не разобрала).
– Себастиан...
– робко позвала Мишель, только он отключился.
Себастиан отмер, как-то пусто усмехнулся, коротко покосился на неё, захлопнул крышку шкатулки, задумчиво, отстранённо скользнул пальцами по узкой полоске металла сбоку. Вздохнул и наконец ответил, ровно, почти равнодушно:
– Родичи за тобой явились. Пойдёшь встречать?
19 - Кость от костей наших
– Родичи за тобой явились. Пойдёшь встречать?
И сам же себе ответил:
– Конечно пойдёшь, - усмехнулся, перевёл на неё взгляд, - пошли, цыплёнок, только...
– протянул руку в сторону машинально отступившей назад девушки, невесело усмехнулся, - медальон надень. На всякий случай.
Мишель была словно оглушена, внутри как-то особенно тонко звенела пустоте. Ещё в интернате, особенно в розовую пору детства, она часто фантазировала на эту тему, представляя то наконец опомнившуюся мать, то дальних (красивых, богатых, желательно бездетных) родственников. И всегда в этих фантазиях, несмотря на лёгкую грусть в случае первого варианта, была рада.
А тут пустота и лёгкий страх, колючими снежинками осевший в районе солнечного сплетения, заморозивший до онемения кончики пальцев. Противная дрожь, мелкие мурашки и ускоренно застучавшее сердце. Воровка вскинула глаза на терпеливо застывшего напротив колдуна, приоткрыла губы, но так ничего и не сказала, вновь сомкнула, беспомощно на него глядя. Чёрный на мгновение опустил веки, покачал головой и, без лишних слов шагнув вперёд, обнял её за плечи. Девушка вздрогнула, как-то разом обмякла, почти повиснув на нём, обняв за узкую талию.
– Ну что ты?
– пробормотал, ласково поглаживая по склонённой головке.
– Радоваться ж вроде должна.
– А, - Мишель потерянно запнулась, прижалась плотнее, щекой потершись о его грудь, - ты?
– Не стану лгать, мне будет плохо. Разорванная связь ударит именно по мне, родственнички твои добавят, плюс очередной депрессняк на почве неразделённой любви...
– несколько монотонно затянул Себастиан и "жизнерадостно" закончил: - и это только если выживу.
Воровка, прикрыв глаза, мысленно вздохнула. В своём амплуа. Однако в себя она немного пришла, поэтому, отняв голову от груди чёрного, заглянула в бесстыжие, непривычно чёрные глаза.