Цыплёнок
Шрифт:
А вернувшись обратно в холл, передёрнула плечами, обхватив себя руками, потерянно оглянулась. Настроение у воровки упало ниже плинтуса, подоспела совесть, затирая только распробованное ею спокойствие и радость. Мишель тихо вздохнула, посмотрела в сторону кухни, с которой доносился тихий звон посуды.
Заходить в комнату девушка не стала, лишь прислонилась плечом к косяку арки, дожидаясь, когда её заметят. Заметили быстро: Яна вздрогнув, оглянулась, расплылась в облегчённой улыбке.
– Ты прям как хозяин, - фыркнула, сполоснула тарелку, поставила на сушилку, - тоже подкрадываешься, как мышка.
Мишель криво усмехнулась, несколько неловко начала:
– О хозяине... ты его не видела?
– А что?
– уже заинтересованно посмотрела на неё девушка.
– Мы несколько
– воровка замялась, пристыжено опустила глаза, - поссорились, он обиделся и удрал.
– Обиделся?
– с искренним удивлением переспросила Яна, стягивая перчатки и поворачиваясь к неё лицом, опёрлась попой о стол.
– Чтобы обидеть Себастиана нужно, конечно, постараться.
– Заслужил, - мигом ощетинилась колючками воровка.
– Я знаю, - служанка подняла ладони, примиряюще улыбаясь, - знаю, что хозяин далеко не пушистая лапочка, коей выглядит. Эти странные собрания, твоё появление, строжайший запрет спускаться в подвал... кстати, не намекнёшь, что там? Всегда было интересно.
– Спальня, - девушка растерянно пожала плечами, кабинет, ванная, гардеробная. Интересно, но никаких трупов... настоящих, по крайней мере.
– Настоящих?
– Яна коротко приподняла брови, покачала головой.
– Ладно, чего мы стоим?
– оттолкнулась от стола.
– Давай я чай налью, и мы нормально поговорим. Проходи, садись за стол.
Мишель неловко помялась и нерешительно прошла вперёд, присела. Перевела взгляд на засуетившуюся служанку. Послышался свист чайника.
– Тебе помочь?
– Неа, - Яна на секунду оглянулась, усмехнулась, - забей.
Через пару минут перед девушкой уже опустился поднос с двумя чашками чая и пиалой конфет. А уже через полминуты Яна присела напротив, небрежно отпихнув поднос вглубь стола.
– Так чего вы поссорились?
– аккуратно начала она.
– Ничего, - дёрнула плечом Мишель, утыкаясь взглядом в кружку, - не сошлись во мнениях. Кстати, как ты оказалась в этом доме? Странный выбор для молодой девушки - особняк посреди леса.
– Случайно, - девушка наморщила нос, дёрнула плечом, - нам (Себастиан говорил, что мы с Алексеем родственники? Двоюродные брат с сестрой, если точнее) тогда в очередной раз в работе отказали - образования нет, прописки тоже, условный срок. Мы ж сироты фактически, мой вечно мертвецки пьяный папаша не в счёт, лучше бы его вообще не было; у Лёшки и вовсе никого, родители в катастрофе, когда ему было семь, разбились, родственники как-то быстро испарились... кроме бабки, которая его хоть и не любила, но забрала и благополучно скончалась за два дня до его совершеннолетие, оставив с кучей долгов по квартплате и жуткой ненавистью к квашенной капусте, - тут Яна слабо улыбнулась, глядя куда-то на дно стакана.
– Квартиру вскоре отобрали, не за долги, нет, не имели права... вернее, за долги, но не по квартплате. Какие-то "кореша" отца, которым он задолжал крупную сумму. Так мы остались на улице; "домой", - служанка с каким-то особенным, горьким отвращением выделила это слово, - Лёшка меня не пустил (за что ему огромное спасибо); два месяца по друзьям, каким-то мутным комнатушкам скитались, а потом его уволили. Вот так, взяли и уволили, - Яна зло поджала губы, - без предупреждения, ещё утром полы в той убогой кафешке мыл, а уже вечером, почти ночью, выпнули, отказавшись выплачивать деньги за месяц работы. Я тогда как раз девятый класс закончила, числа двадцатые июля были, тоже побежала работу искать, но не брали. Малолетка, ещё шестнадцати нет, с условкой за кражу, - последние два слова девушка буркнула словно через силу, из-под полуприкрытых ресниц внимательно следя за реакцией собеседницы.
Мишель только чуть приподняла брови, заинтересованно склонила голову к плечу. Яна облегчённо улыбнулась, отпила, смачивая горло и продолжила рассказ:
– Мы тогда оба устраиваться пошли, договорились встретиться в сквере, где провели последнюю ночь. Как я уже говорила, нас не взяли, - служанка внезапно вскинула голову, усмехнулась, - представь: сидят на лавке два нахохлившихся тощих подростка, голодные, явно из неблагополучной семьи, по виду жители колонии для несовершеннолетних, злые и раздражённые, рядом два потрёпанных, пузатых рюкзака... ты бы остановилась?
Мишель встрепенулась, поняв, что вопрос адресуется ей, моргнула и честно помотала головой. Сама недавно такой была, но себе подобных всё же старалась избегать. По себе же и судила - отобрать всегда легче, чем заработать.
– Себастиан остановился. Подошёл, правда, не сразу, минуты две стоял, рассматривал, мы даже тихо беситься начали, ибо... бесит, когда
– За городом, за городом... в лесу, а не загородом, мы едва стрекача в ту же ночь не дали, всё подлянки ждали, запершись в одной из спален (она сейчас Лёшкина). А на утро Себастиан уселся на пыльный диван и отказался отвозить нас обратно... а знаешь почему?
– с лёгким возмущением спросила служанка.
– Из вредности?
– предположила Мишель.
– Лениво ему видите ли! Лениво! Лениво завести машину и порулить с полчасика, - Яна отставила стакан, откинулась на спинку стула, агрессивно скрестив руки под грудью, - на наши возмущения лишь закатил глаза и предложил прогуляться до города пешком. А затем и вовсе сбежал, запершись в подвале. Стоит сразу сказать, что дом был в заброшенном состоянии: всё пыльное, явно давно немытое, засохший сад, прилежащая территория завалена ещё прошлогодними листьями... только розы цветут, те - большие, чайные. Странно, но красиво, а мы без дела сидеть не привыкли, дом облазили, кое-что почистили, помыли. Себастиан явился только к обеду следующего дня; стоит сказать, что на тот момент ничего, кроме консервов, на кухне не было, и мы уже сутки давились рыбой и тушёнкой, что, как ты понимаешь, настроения не добавляло. Удивлённо хмыкнул на отмытый пол первого этажа и сходу предложил остаться в качестве прислуги. Так и сказал, з-з-араза. Знаешь, - внезапно как-то очень задумчиво потянула Яна, подняв взгляд к потолку, - мы сомневались. Лучшей альтернативы на тот момент не было, а тут крыша над головой и нормальная еда в перспективе. Кое-как подняли его с дивана свозить за продуктами, предварительно стребовав обещание, что насильно держать он нас не будет. Оплатил всё без пререканий, как-то отстранённо, равнодушно, хотя набрали мы много - всякой ерунды в том числе. Ну, а дальше потянулись будни; я осваивала готовку, Лёшка был выпнут в край задолбавшимся Себастианом на курсы вождения. Я не жалею, только...
– девушка запнулась, несколько смущённо почесала кончик носа, - хотелось бы таки доучиться, да мир повидать, немного поднадоело в четырёх стенах посреди леса сидеть. Между нами, девушками, - Яна покраснела, отвела глаза, тихо пробормотала: - У меня и отношений-то ещё не было, в мои-то двадцать три. Думаю ещё поднакопить и отпроситься "погулять" на пару лет. Совсем я этот дом покидать не хочу, он мне роднее, чем отчий. Думаю, Себастиан уступит, я даже замену себе сама подыщу, ты-то, - служанка приподняла уголки губ, глянула из-под полуопущенных ресниц, - убираться не станешь.
Мишель прищурилась, передёрнула плечами, ухмыльнулась:
– Ещё этого не хватало.
Яна разом погрустнела, как-то разом обмякла, виновато отвела глаза:
– Ты... прости.
Воровка удивлённо приподняла брови, нахмурилась:
– За что?
– Я ведь видела...
– Яна запнулась, тяжело вздохнула, - что ты здесь... не совсем добровольно. И не решилась помочь... я... Себастиан...
– Расслабься, - поморщившись, посоветовала Мишель, - оно того не стоит. У тебя бы всё равно ничего не получилось бы, рассказывать я об этом не буду, но скажу, что всё сложилось не так уж и плохо.
– Тогда что-то случилось, да?
– всё также виновато, но уже более твёрдо предположила Яна, подняв на воровку серьёзный взгляд.
– В ту ночь, когда нас втроём выпнули из дома. Что-то не очень хорошее, я видела следы ещё четырёх разных протекторов, здесь был кто-то...
– Яна на пару секунд задумалась, - кроме тех двоих, которых мы уже застали.
– Тех двоих?
– с лёгким интересом переспросила Мишель.
– Ага, - девушка кивнула, поморщилась, - жуткий тип с шикарной косищей и избалованная язва. Они были уже здесь; первый - один раз, ещё семь лет назад, они с хозяином тогда на целый день в библиотеке заперлись, кажется, даже ругались (но вышли, в любом случае, оба вполне довольные), на ночь он останавливаться не стал, сразу уехал... но глазищами зыркнул, жуть. Второй каждый год приезжает и остаётся до тех пор, пока Себастиан не выпнет, а это, между прочем, от пары дней до месяца. Бр-р, - Яну передёрнуло, - мерзость, впервые испытываю столь дикое желание приласкать кого-то кирпичом.