Цыганская невеста
Шрифт:
Глава 30
Соня — бледная, растрепанная, в ночной рубашке — открыла дверь дома и увидела человека, которого меньше всего ожидала увидеть у себя на пороге. Перед ней стояла Синтия. Они виделись только раз, в торговом центре недалеко от дома, в «Артуро Сорья Плаза». Соня заметила дочь и Синтию сквозь витрину, они покупали сумочку. Она подождала их в холле, Сусана представила Синтию как подругу, но правду не скроешь. В тот день Соня молилась, чтобы муж ничего не узнал.
— Что ты здесь делаешь? Если увидит
Синтия попыталась обнять ее, но Соня отстранилась. Она не хотела обнимать женщину, с которой обнималась ее дочь, она не хотела ее сочувствия.
— Я пришла сказать, что теперь, когда я потеряла Сусану, жизнь перестала что-либо для меня значить.
— Тебе лучше уйти.
— Скажите, пожалуйста, когда будут похороны, мне нужно с ней попрощаться.
— Мы не знаем, когда полиция разрешит. И даже не думай приходить, хватит уже смертей.
— Почему вы наняли детектива, чтобы следить за нами?
— Какого детектива?
— Я говорила с Раулем, он мне рассказал.
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
Синтия поняла, что Соня ни при чем, что все устроил один Мойсес.
— Ладно, забудьте, неважно.
Но Соне хватило и этого, чтобы кое-что осознать. Она поняла, что все не так, как она думала, что она словно жила с закрытыми глазами. Мойсес давно не тот мужчина, в которого она влюбилась когда-то, ее дочерей больше нет, дом превратился в развалины, как и она, от ее красоты ничего не осталось, как и от дома, который когда-то строили они с мужем. Теперь она ясно видела, что на стенах проступили пятна, мебельная обивка потускнела, а под глазами у нее обозначились черные круги.
— Уходи.
Она закрыла дверь и заплакала, она не хотела выгонять эту девушку, но боялась: когда Мойсес вернется и увидит ее, все станет еще хуже.
Через несколько минут она пожалела, что прогнала ее, и снова открыла дверь — вдруг Синтия еще не ушла, но той уже не было. В глаза Соне бросился белый фургон, стоящий в отдалении. Из него вышел Мойсес и остановился около водителя. Соня смотрела, как они беседуют, пока автомобиль не тронулся с места и не уехал. Мойсес обернулся и заметил Соню.
— Ты все еще общаешься с этими людьми? — осмелилась она упрекнуть мужа.
— Эти люди, которых ты презираешь, — моя семья. Что ты делаешь в ночной рубашке посреди улицы?
— Ты поручил сыщику следить за дочерью?
— Иди в дом.
— Я тебя не знаю, ты столько лет меня обманывал, что я уже не знаю, что правда, а что ложь. Думаю, что все — сплошная ложь.
Глава 31
В Рентеро не было ни грамма лишнего веса, хотя в его возрасте мужчины обычно начинают полнеть. Ему шел шестьдесят пятый год, приближалась пенсия, но Элена не представляла, как он станет жить в своем доме в Марбелье и целыми днями играть в гольф, с его-то стремлением вечно быть в центре событий и влезать во все, что происходит.
— Не понимаю, как ты до сих пор
Он позвонил утром, когда она уже выходила из дома, чтобы ехать на Баркильо и там подготовиться к встрече с Мигелем Вистасом в тюрьме Эстремера, и попросил о встрече в отеле «Ритц». Элена ограничилась чашкой латте и положила себе на тарелку немного фруктов. А Рентеро съел яичницу, бутерброд с помидорами и хамоном и теперь наслаждался круассанами, которые здесь, по его словам, были лучшие во всем Мадриде.
— Я не толстею, потому что тренируюсь. Каждое утро в шесть я на беговой дорожке, шестьдесят минут со скоростью десять километров в час, пока смотрю Си-эн-эн. Много моих ровесников способны на такое? А потом еще полчаса с гирями. Я могу есть все, что захочу.
Но Элена знала, что Рентеро вызвал ее с утра не для того, чтобы позавтракать или поговорить о своих занятиях спортом. Он собирался сказать ей что-то, имеющее отношение к делу Сусаны Макайи.
— Я больше не могу сдерживать прессу, все вот-вот выйдет наружу, — предупредил ее комиссар.
— Ты им что-нибудь сообщил?
— Боюсь, произошла утечка. Ты же знаешь, все, что делает твой отдел, строго конфиденциально.
— Откуда же взялась утечка?
— Из твоего отдела, — поддел Рентеро.
— Не может быть.
— Насколько мне известно, в нем появился новый человек, которого ты допустила к работе на свой страх и риск, без запроса личного дела и проверки.
Сарате? Несмотря на вчерашнюю ссору с новичком, Элена ему полностью доверяла. Слова Рентеро не поколебали ее уверенности. Она подождет, она не сомневается, что никто из ее команды, включая Сарате, к утечке непричастен.
— Не возражаешь, если я закажу граппу?
— Вообще-то рановато, но удивляет, что ты так долго с этим тянула.
Приятно было завтракать в ресторане отеля «Ритц». Даже если не обращать внимания на золотистые отражения ламп в зеркалах, роскошь проступала во всем — в выучке официантов, в утонченной сдержанности посетителей, в мягкой тишине под сводчатым потолком. Движения Элены стали неторопливыми, это она унаследовала от матери, которая в роскошной обстановке всегда становилась неспешной и вальяжной. Мать, конечно, хотела бы видеть ее именно такой, лениво болтающей с миллионерами, а не отчаянно спорящей с неотесанными коллегами-полицейскими. Элена глотнула граппы, и светской львицы как не бывало.
— Как продвигается расследование? — спросил Рентеро.
— Медленно. Как по-твоему, стоит подозревать Мойсеса, отца девушек?
— Цыгана?
Рентеро, образец учтивости и чемпион по политкорректности, среди своих изъяснялся как простой полицейский.
— Я предпочитаю называть его по имени, — поправила его инспектор.
— Почему ты решила, что он причастен к преступлению?
— За несколько дней до убийства свидетель видел бродившего по округе сутулого человека.
— Думаешь, он подготавливал место преступления?