Цветы в пустоте
Шрифт:
Хотя со стороны это выглядело, наверное, как будто бы средних размеров птица нападала на крупного хищника, рискуя одним движением его когтей остаться без крыла или без головы, но в таком случае под птицей подразумевался голодный коршун, а хищник был ленивый и сытый, что сказывалось на боевой мощи. Всё это объяснялось очень просто: Аргза был прирождённым воином, а капитан вражеского судна – прирождённым бизнесменом, и именно эти факторы оказались сейчас решающими. Слаовиш хотел по-быстрому от него избавиться и без потерь достичь следующей остановки, тогда как Аргза целиком был захвачен атакой, видя перед собой только цель, которую надо уничтожить. К тому же, Аргза, в отличие от работорговца, точно знал, куда и как стрелять, чтобы вызвать наибольший ущерб. Уже два из четырёх двигателей противника были сильно повреждены и чадили в черневшую вокруг них ледяную пустоту плотным дымом;
– Слаовиш, дружище! – проорал он в видеосвязь, когда Добальски, решив, что он хочет переговоров, включил её. – За тобой должок, старик!
И, с секунду, пока тот раскрывал рот для ответа, полюбовавшись его явно испуганным и оглушённым лицом, в упор расстрелял лобовое стекло его корабля.
Вообще говоря, Аргза сильно рисковал: все окна у Слаовиша тоже были покрыты невидимым щитом, и разглядеть через них было можно только что-нибудь очень яркое, но никак не лица тех, что находились внутри, и не существовало гарантий, что Добальски не сумел вовремя смыться из своей кабины пилота, а ведь щит включал в себя также и защиту от почти любого вида оружия. Теоретически, даже если бы весь остальной корабль удалось разрушить, окна должны бы были остаться целыми и невредимыми стекляшками. Но у Аргзы была его непоколебимая уверенность – и новейшая мощная бомба, которая, по заверениям продавших ему её контрабандистов, могла прошибать и не такие преграды.
Если бы только Слаовишу Добальски в этот момент вздумалось всего чуть-чуть продвинуть корабль вперёд, дожать ещё немного скорости из своего судна – то он бы с лёгкостью протаранил своего бывшего партнёра по сделкам, и на этом бы, возможно, всё и закончилось – в частности, жизнь Аргзы Грэна. Но Слаовиш, как уже говорилось ранее, был не воином, а бизнесменом, и Аргза считал, что именно это его в конечном итоге и погубило.
Однако, его тоже поджидал сюрприз. Как только лобовое стекло корабля Добальски разлетелось в мелкие кусочки, кто-то из пилотов, видимо, в порыве удушья ухватился за панель управления, и вокруг корабля закрутилась видимая с близкого расстояния невооружённым глазом энергия гиперпрыжка, так и не рассеявшаяся до конца после предыдущей попытки. Завихрения этой энергии протянули жадные щупальца и к скалящейся ей в лицо металлической паучьей голове.
"Сир! Не стреляйте больше! Пожалуйста, возвращайтесь сейчас! Вам нельзя в скачок вместе с ними, я не знаю, как это объяснить, но у меня правда очень плохое предчувствие! Вы уже победили, разве нет? Пожалуйста, возвращайтесь!"
Похоже, Лиам на этот раз не только смотрел его глазами, лишённый какой-либо другой возможности наблюдать исход боя, но и беззастенчиво прошёлся по его мыслям, потому что Аргза как раз подумывал о том, чтобы совершить ещё один, контрольный выстрел, дабы предотвратить поднятие аварийного герметичного щита на подбитом им корабле. Невольно у него возникли два вопроса: во-первых, когда он успел привыкнуть к такому постоянному бесцеремонному присутствию в своей голове этого паникёра? И второй: неужели этот упомянутый паникёр в самом деле так волнуется
за него?
Почему-то второй вопрос казался несоизмеримо важнее, и это почти пугало.
Разумеется, он не послушал совета.
"Прикончу одного старого друга и сразу вернусь, успокойся, моя нервная пташка. Я быстро, смотри не расплачься там от страха."
На этот раз он выстрелил уже прицельно, выделив Слаовиша из нескольких человек в лишённой кислорода кабине и заодно окончательно разворотив их консоль. Выстрел этот ещё крепче связал его с энергией скачка, и она, пробираясь по нему, как по тросу с якорем, вскоре опутала всю кабину. Его начало утягивать в гиперпрыжок. И только тут Аргза заметил, что у него уже недостаточно топлива, чтобы рвануть назад или хоть как-то сопротивляться
Проклятье! Надо поставить себе заметку в ежедневнике: всегда слушать советы Лиама, когда он говорит таким эмоциональным тоном!
Хотя – к чёрту, у него же нет ежедневника…
Через мгновение его вместе с дымящимся вовсю кораблём поверженного врага выбросило где-то за миллионы миль или через несколько световых лет от той точки в бесконечном космосе, где он оставил почти весь свой корабль вместе с переживающим за него беспомощным слугой (помощником? воспитанником? любовником?) – настройки противников были, очевидно, поставлены на максимально возможное расстояние. На самостоятельное возвращение обратно ресурсов явно не хватало. Подходящим выходом было разве что высадиться прямо в разворочённую кабину чужого корабля и попытаться перенастроить его на обратный скачок, чтобы быть утянутым повторной волной – пусть даже после этого на части рискует развалиться не только корабль, но и случайный спутник в виде его кабины. Или же, второй вариант: дотянуть до ближайшей населённой планеты, заправиться там и уйти в скачок самому. Аргза, с его невероятно коротким терпением, решил снова рискнуть и выбрать первый вариант. Мысленный голос Сильвенио на такой дистанции достать его не мог, и некому, соответственно, было уберечь его от последующей глупости.
Впрочем, потом, размышляя об этом, Аргза приходил к выходу, что даже если бы Сильвенио мог дать ему какой-то дельный совет и даже если бы он его послушался, это бы не сильно помогло, потому что…
Потому что, когда он только-только принял это решение, внутри полуразрушенного корабля напротив что-то оглушительно громыхнуло, и внезапно весь корпус начал как-то сжиматься, словно какая-то страшная сила сминала его бока внутрь себя, как пластилиновую игрушку, и Аргза, к его мимолётному стыду, почти с ужасом ощутил, как и его кабину тоже неумолимо затягивает куда-то в центр этого невидимого гигантского пылесоса. Генератор чёрной дыры, ну конечно же. Слаовиш Добальски не мог пройти мимо такой запрещённой и такой опасной штуки, которая в случае его смерти и уничтожения системы жизнеобеспечения корабля автоматически запускала этакую самоутилизацию всего ценного имущества – как непосредственно судна, так и пойманных на нём в ловушку рабов и наёмников. А заодно и утилизация врага, покусившегося на это самое имущество, проходила без каких-либо проблем и участия самого Слаовиша уже не требовала.
Сукин сын остался неимоверно жадным и эгоистичным до самого своего конца.
Аргза выжал максимальную скорость, но у него не получилось сдвинуть кабину ни на миллиметр: чудовищная сила тяготения уже захватила его в плен, и вырваться не представлялось возможным. Искусственные чёрные дыры были по какой-то причине в разы слабее, чем настоящие, и быстро захлопывались сами собой, но пару-тройку планет уничтожить вполне могли. Правда, согласно теореме Копенгагеля, абсолютно любая чёрная дыра, даже искусственная, могла привести в альтернативную Вселенную, коих, как уже было доказано некими учёными, существовало бесконечное множество, но проверить данную теорему ещё никто толком не удосужился, потому что из прорех в мироздании, в любом случае, ещё никто до сих пор не возвращался. А если и возвращался – то молчал о своих открытиях по каким-либо своим соображениям, так что…
Аргза нервно усмехнулся и закрыл глаза, не желая видеть, как массивное судно работорговца съёживается и превращается в миниатюрную чёрную точку, и как его собственный транспорт уже вытягивается вдоль, стремясь к этой точке. Пожалуй, разумнее было бы разгерметизировать собственную кабину, чтобы умереть от удушья и кровоизлияния в мозг, а не чувствовать, как все органы сжимаются и распыляются на мириады субатомных частичек, но Аргза Грэн никогда не был трусом. Кем угодно, но только не им.
– Ну что ж… Помолись за меня каким-нибудь своим глупым богам, Лиам, чтобы я мог к тебе вернуться и снова тебя от чего-нибудь спасти, потому что, боюсь, больше мне сейчас ничего, даже удача, не поможет, – пробормотал он, совершенно уверенный, что тот на таком расстоянии никак не сможет услышать его мысли.
И несказанно удивился, когда в ответ вдруг услышал очень чёткое и очень искреннее:
"Да хранит вас святая мать Эрлана, сир…"