Цветы в пустоте
Шрифт:
– Нужно подобраться к этому ублюдку вплотную, – заключил он вслух, разглядывая замотанные белым длинные пальцы. – Если я выманю его на открытое пространство, он заведомо проиграет, несмотря на все свои преимущества, потому что в бою он не так силён, как в своих манипуляциях. Мне остаётся только вынудить его вылезти из своей раковины. Но, разумеется, это было бы слишком просто, он прекрасно знает о своих недостатках и не выползет, если нашим кораблям даже посчастливится приземлиться на одной планете. Да и ждать такого случая слишком долго, так что это не вариант.
Продолжая размышлять, он осторожно взял одну из так цепляющих его взгляд рук и наклонился, целуя костяшки пальцев, пахнущих мазью от ожогов и антисептиком.
– Как там с его банковскими счетами, Лиам? Ты их все нашёл и обнулил?
– Ещё вчера, сир. Не уверен, что мне удалось обнаружить абсолютно все его филиалы, но, как вы и приказывали, я постарался разобраться хотя бы с основной частью… Также я хотел бы спросить, что делать с теми деньгами, которые… которые числятся на счету малоизвестных сиротских домов… это, разумеется, только прикрытие, я знаю, что он никогда на самом деле не тратил ни монетки на благотворительность, но… это ведь… это ведь не подтверждённый факт…
Аргза усмехнулся и опять поцеловал его пальцы, не обращая внимания на остающийся во рту привкус бинтов и лекарств. Он уже понял, что его чертовски правильный личный помощник в который раз столкнулся с очередной нравственной дилеммой, однако сейчас подталкивать его к заведомо жестокому для него решению было бы слишком опрометчиво. С него потом станется толкать долгие обвинительные речи.
– Ладно, хрен с этими подпольными счетами, уверен, он не держит на них достаточно крупных сумм, чтобы компенсировать всё то, что мы уже у него забрали. Ты перевёл часть на моё имя?
– Да, сир. Можете проверить.
– Обойдусь. Не сомневаюсь в твоих способностях.
Он задумался снова. Логичнее всего сейчас, когда Добальски лишился почти всех своих сбережений, было бы просто подождать нужного момента: без денег вся его сеть шпионов и все его сделки скоро развалятся, наёмники начнут поднимать бунты, рабы, почуяв ослабшую хватку, начнут задумываться о массовых побегах. А даже если и нет – всё равно ему понадобится где-то засветиться, чтобы собрать необходимый для поддержания всех навороченных функций своего корабля капитал, и оставалось лишь запастись терпением и прихлопнуть его в этот самый момент. Однако Аргза терпением обладал скорее в виде исключения (например, он за все десять с лишним лет так и не убил одного чудака, хотя ему давно надоели эти его вечные обиды), чем в виде постоянного качества характера, и ждать подолгу не любил. Ему хотелось расправиться с интриганом как можно быстрее – а потом посвятить себя какой-нибудь другой цели и другой охоте.
– А, к чертям! – он выпрямился и отпустил руку Лиама, встряхнув головой. – Выйди из кабины и иди следить за автономными генераторами, чтобы корабль не развалился на части и не остался без отопления. Меня заколебало играться с этой жабой в догонялки. Он даст мне бой, хочет того или нет, мне плевать.
Сильвенио встревоженно глянул на него. Непонятно, волновался он больше за себя ил за своего хозяина – впрочем, волновался-то он, как казалось Аргзе, в любом случае зря.
– Вы собираетесь..?
– Да, отделить кабину. Целым судном будет трудно маневрировать. Я бы взял один из запасных истребителей, но ты же помнишь, чем окончился прошлый раз, когда я оставил корабль без присмотра. Без кабины вероятность, что на вас в моё отсутствие кто-либо нападёт, гораздо ниже, потому что без неё корабль фактически бесполезен. Основной запас топлива останется здесь, так что вам должно хватить надолго, тем более, что во время дрейфования в космосе топливо уходит разве что на обогрев жилых и рабочих отсеков. Все корабельные пушки здесь тоже автономные, корпус достаточно прочный – с внешними атаками солдаты справятся. И ты, естественно, остаёшься за старшего. Только не вздумай больше геройствовать, пташка, быть старшим – не значит позволять изрешетить себя во имя защиты
Сильвенио кивнул и направился к выходу. И только у самых дверей вдруг обернулся и наконец-то посмотрел ему прямо в глаза:
– Пожалуйста… будьте осторожны. У меня странное предчувствие насчёт этой затеи.
– Ты за меня беспокоишься? – Аргза удивлённо улыбнулся. – Не стоит. Я всегда побеждаю в итоге, разве нет?
– Да… – он помолчал. – Да – беспокоюсь, и – да, вы всегда добиваетесь своего. Любым способом… Я знаю. Всё равно – будьте осторожны, я вас прошу.
Аргзе после этих слов снова неожиданно (ожидаемо?) захотелось его поцеловать, но он только хмыкнул неопределённо и уселся в кресло пилота, настраивая консоль на себя. Подождал, пока тихие шаги скроются за дверью, пока они растворятся в сплетении коридоров, пока схлынут последние остатки непонятного тепла, покалывающего где-то в груди. И только потом потянул за нужный рычаг, слыша, как кабина управления с громким лязгом отделяется от остального корпуса.
Корабль Слаовиша, уже стремительно удаляющийся, вспыхивал и гас на радаре нестабильным бледным огоньком – и это ещё с купленным на днях на украденные у Добальски деньги сканером слабых радиационных волн, потому что без этого сканера амальгамное покрытие делало чужое судно невидимым для радаров абсолютно. Аргзу, впрочем, устраивало и это, потому что это давало ему хотя бы приблизительное представление о том, куда лететь. Тем более, что и на обзорном окне кабины был установлен специальный барьер, благодаря которому он мог видеть сквозь это окно корабль с таким покрытием как слегка смазанный объект с расплывчатыми контурами – то есть видеть хоть как-то.
– Ну уж нет! – Аргза нехорошо оскалился и выжал из кабины максимальную скорость, заметив, что корабль Слаовиша начал замедляться и будто бы накреняться – верный признак либо поломки, либо, что вероятнее, подготовки к гиперскачку через пространство. – На этот раз я не дам тебе от меня уйти так просто!
Без многотонного паучьего "туловища" лететь было непривычно легко, потому что Аргза, как выяснилось, слишком давно не практиковал одиночные вылеты, и поначалу его слегка заносило в сторону, когда более неповоротливая громада вражеского судна начала огрызаться в его сторону выстрелами из пушек. Зато и маневрировать стало определённо приятнее, и он, неосознанно рисуясь, стал закладывать самые рискованные виражи, при этом неуклонно, по спирали приближаясь к цели. Один выстрел прошёлся в опасной близости от окна, отчего стекло нагрелось, а изображение корабля Слаовиша на несколько секунд пошло рябью – это только разозлило его сильнее, и он в ответ некоторое время прицельно бомбил правый нижний двигатель, пока он не загорелся. Потом пришлось уходить от обстрела мёртвой петлёй, невыгодно забрав чуть вперёд, но ему сразу же удалось поднырнуть под широкое днище, откуда его достать было не так-то просто, и противнику снова пришлось резко ускориться, отменяя уже почти запущенный было гиперскачок, чтобы ненароком не утянуть его с собой.
Сияние бледных звёзд, чернота космоса и ослепительно-яркие вспышки выстрелов смазывались, смешивались между собой в одуряющем адреналиновом танце, и варвар, как всегда бывало в такие моменты, старался полной грудью вдыхать даже не воздух, а наполнявшее его ощущение битвы. В ушах оглушающе громыхало. И это было хождение по лезвию бритвы, по тонкой грани между победой и поражением, между жизнью и гибелью – Аргза упивался им сполна. Настолько опьяняюще живым он ощущал себя лишь во время сражений – и ещё тогда, когда Лиам целовал его по доброй воле или просто ему улыбался – поэтому отдавался происходящему без остатка.