Цветы подо льдом

Юинг Джин Росс

– Откройте их.

– Зачем?

– Я же сказал, загляните в них, доставьте себе удовольствие хотя бы на минуту. Это для вас. Берите все, что вам понравится.

Кэтриона неуверенно подошла к кровати. Коричневый сверток медленно раскрылся в ее руках – в нем лежал голубой шелк. Она открыла другой пакет – муслин слоновой кости с розовыми разводами. Когда были развернуты все обертки, постель превратилась в буйство красок.

От неожиданности у Кэтрионы перехватило дыхание. Шали, перчатки, чулки – вещи сыпались из бумаги как из рога изобилия.

– Что все это значит? – недоумённо

спросила она.

– Подарки для вас.

– Зачем? Я не хочу!

Доминик быстро подошел к ней.

– Потрогайте их, и вы почувствуете, как они прекрасны. Он коснулся ее щеки краем шелковой шали, которую держал в руках.

– Но зачем мне столько? – Кэтриона отстранилась. – К чему такая расточительность? Послушайте, мне это вовсе не нравится. – В ее голосе звучала тревога, которую она не могла скрыть.

Лицо Доминика приняло обиженное выражение, но он тут же поднял глаза и улыбнулся.

– Подарки – традиционная часть процесса искушения. Боже милостивый! – Он внимательно присмотрелся к ней. – Да вы и впрямь ничем не интересуетесь...

– Почему вы придаете этому такое значение?

Несколько секунд Доминик стоял неподвижно с шалью в руках, затем зарылся лицом в мягкие складки.

– Неужто вы не подвержены ни одному из грехов?

– Алчности – нет! Я равнодушна к материальным благам. Но гнев, зависть и лень мне знакомы не меньше, чем всем остальным.

Он поднял глаза, в которых обида сменилась иронией.

– Вы пропустили мой любимый грех – похоть. И потом, кто же так обращается с грехом? Грех должно смаковать – в этом вся соль. Скажите, Кэтриона Синклер, вы совсем невосприимчивы к соблазнам, вас не соблазняют мои покупки?

– Только одна. Эта. – Она коснулась узорчатой шали. – Что я буду делать с такими платьями в Глен-Рейлэке?

– Надевать на собрания в Инвернессе.

– Дома у меня есть платья, – сказала Кэтриона. Может, он действительно хотел сделать ей приятное? Их глаза встретились. Она слышала его дыхание. Он окутывал ее запахом чистого мужского тела и манил своим чувственным ртом.

Внезапно Доминик наклонился вперед и легонько провел ртом по ее губам. Прикосновение, легкое как перышко, длилось одно мгновение.

Ее пальцы непроизвольно коснулись губ, словно желая задержать и сохранить ощущение этого короткого поцелуя.

– Примете вы от меня шаль или нет, все равно я соблазню вас.

– Это теперь-то, когда я знаю все ваши хитрости? – Кэтриона встала. – На какой обман вы пойдете, чтобы справиться со своей задачей?

– Я не знаю, – сказал он и вдруг засмеялся. – Видит Бог, это чистая правда.

Глава 6

Экипаж быстро двигался на север, упруго подпрыгивая на выбоинах, временами съезжая с главного тракта. Кэтриона не взяла у Доминика ничего: ни платьев, ни мягких лайковых перчаток, не желая оказаться в долговой кабале. Только тонкая шелковая шаль была обернута вокруг ее плеч и при каждом повороте головы чувственно ласкала щеку. Со свойственными ему напористостью и обаянием Доминик добился-таки своего.

Она устроилась в уголке и, пытаясь читать, не теряла бдительности, ощущая опасность, как белка в присутствии горностая, притаившегося

на лесном ковре. Доминик, небрежно развалясь на своем сиденье, исподволь наблюдал за ней. В его глазах светилась страсть, сулившая исполнение тайных желаний. Сильные руки спокойно лежали на коленях. Кэтриона избегала смотреть на них, потому что у нее начинало сбиваться дыхание. Распиравшее ее желание могло выйти из берегов, и она позволила бы этому проворному рту и длинным рукам бегать, где им захочется. У нее снова возникла бы потребность отдать ему тело на исследование, а уж он, конечно, не отказался бы. Мужчина, сумевший заполучить в друзья Калема – и отпугнувший свою жену. Мужчина, спавший с тысячью женщин – и не любивший ни одну.

Строчки расплывались перед ее глазами. Кэтриона задумчиво посмотрела в окошко. «О Боже! Это настоящее безумие. Как можно было решиться на такое путешествие?»

Где-то позади зарокотал гром и хлынул ливень. Деревья вдоль дороги блестели от воды, низко висящие тяжелые облака затянули небо. Несмотря на послеполуденный час, кругом потемнело.

– Вы решили бросить меня на произвол судьбы? – внезапно спросил Доминик.

Кэтриона насторожилась:

– Что вы имеете в виду?

– Ничего, если мы немного побеседуем? Вы можете даже не разговаривать, только кивайте головой.

Она отложила книгу.

– Разумеется, я могу поговорить с вами.

Доминик сверкнул зрачками из-под полуопущенных век.

– Я еще не встречал женщину, которая бы не желала приятных вещей, не завидовала новым туалетам своих подруг, не жаждала блистать красотой.

– В таком случае при всех ваших доблестях вы еще многого не знаете.

– Генриетта восхищалась подобными вещами. – Доминик повернулся к окну. – Даже после того, как уехала в Эдинбург.

– Откуда вы знаете?

Яркая вспышка молнии осветила четкий профиль на фоне темного окна.

– Аскетическая жизнь отнюдь не обязательно отбивает охоту модно выглядеть. Счета на мое имя не прекращались. Я получал их от ее портных, шивших ей мантильи, от ее перчаточников и модисток.

– И что в этом такого? Вас же не было рядом с ней больше года.

– Только не предъявляйте мне претензий, я вас умоляю! Она сама не желала видеть меня.

– Генриетта вас ненавидела?

– Можно сказать и так, – сухо согласился он. Кэтриона взяла в руки книгу, давая этим понять, что не желает продолжать разговор. Этот мужчина никогда не ослабит ее, не истощит, не измотает. Он устанет и сдастся. Все эти старания произвести впечатление – заинтриговать, очаровать не одним, так другим – не смогут поколебать ее решимости.

– Вы держите книгу вверх ногами, – сказал Доминик с еле уловимой насмешкой. – Может быть, вы голодны?

Кэтриона чуть, не уронила книгу.

– Голодна?

– Ну да. Я имею в виду пищу. Мы можем устроить пикник.

Доминик легонько постучал в перегородку, и карета остановилась. Выглянув наружу, Кэтриона увидела небольшую поляну и протекающую поблизости речку. Солнце уже опустилось довольно низко и бросало косые лучи на траву, покрытую блестящими каплями воды.

– Я должна немного пройтись, – сказала Кэтриона, преодолевая непонятный страх.