Цветы дальних мест

Климонович Николай

— Можно к вам?

Разумеется, никто ему не ответил. Или ответил — да расслышать все одно было нельзя. Тогда парень сунул под кошму голову, ткнулся во что-то пахнущее резко лицом, влез туловищем, а полог рвануло у него из рук, и выход захлопнулся.

На этот раз в юрте было светлее. Посреди горел и дымил очаг, а перед ним сидела женщина, и парень сразу признал в ней ту, что им с Мишей верхом на верблюде показалась намедни. Женщина сразу же по его появлении отвернулась, опустила голову и закрыла в тень лицо,

а раздался вялый, без выражения, голос Чино, будто он только парня и ждал, да уже заждался и теперь досадовал на него:

— Заходи, что ли.

Чино сидел на том же месте, где и вчера, стояла перед ним опять же бутылка из-под водки, он был, скорей всего, пьян, поскольку сперва сделал движение, будто хотел встать на ноги, но не смог даже выпрямиться и махнул рукой.

— Вот, — сказал парень и выложил две пачки чая. Женщина отодвинулась. Чино посмотрел на чай неосмысленно:

— Овец совсем… разгуляло… Он там, я — здесь! Жена, — и он показал на женщину. — Во какая! — И показал большой палец. Потом ударил кулаком себя в грудь.

— Я одну привел, — вымолвил парень, — она к нам сама пришла, заблудилась, наверное…

— Как звать?

— Ее? Не знаю.

— Тебя как звать?

— Вадим.

— Зачем привел? Бери себе.

Тут парень заметил, что Чино сегодня был какой-то надутый, спесивый, челка свесилась и блестела, точно намазанная жиром, глаза посоловели. Узнавал ли он его?

— Мне не нужно. Спасибо.

— Бери. — Чино протяжно рыгнул, кулаки предварительно прочно уперев в землю по бокам. — Ты — Володя?

— Я Вадим.

— Все равно скажу. Где ваши?

— Поехали на озеро. У нас вода вышла…

— На Балхаш?

— Нет, сюда, рядом, вы же знаете, говорили — от юрты видно…

— Водки не продаем!

— Нам и не надо.

— Ты чего сегодня такой, а, Володь? — Он мутно уставился на парня, потом прикрыл глаза и потряс головой, словно отгоняя видение. — Я из Актюбинска, понял?

— Понял.

— У меня жена осетинка.

— Вы говорили.

— Лучше этой… А сам я здесь так, — сказал он обидчиво.

Женщина отодвинулась еще дальше, повернулась спиной, дети выглядывали из-под ее рук, личики их были равнодушны.

— Пойдешь на озеро, куда скажу?

Парень насторожился.

— Водку не меняю. — Чино отпихнул чай от себя. — А куда идти — скажу. Телеген там был. Такие цветы, понятно?

— Цветы?

— Во-от такие.

— Н-но мы вчера… видели.

— Вчера вы другие видели, вчера вам из бумаги показывали. Чтоб не рыпались, понятно? Он всегда другие показывает, когда рыпаются. А сегодня я говорю, ясно? Я! — Он снова стукнул себя в грудь, наклонился и посмотрел на Вадима сквозь челку. — Пойдешь?

Он сделал знак, и парень послушно стал помогать ему встать на ноги. Чино был ниже его чуть не на голову.

— В армии был?

— Нет.

— Я

тебя старше. Я на Севере служил. — Он стоял под парнем, качался, но пытался словно взглянуть сверху вниз. Челка лезла ему в глаза, и он размазывал ее по лицу ладонью, когда хотел откинуть. Мешок парня лежал на полу. Чино уставился на мешок, потом довольно трезво, несмотря на качания, приказал: — Мешок не оставлять.

Он повис на парне. Тому стоило труда, не уронив Чино, нагнуться за рюкзаком. Ухватив его, парень подчинился командирскому кивку головой, поволок Чино из юрты. И думал: теперь все разузнаю, а надо будет, свитер подарю, французский, папа из Бельгии…

Они выбрались наконец на улицу. Не отходя далеко от порога, Чино отлепился от парня и принялся расстегивать штаны. Он стал мочиться, и парню пришлось отскочить. Он мочился долго, приговаривая про себя:

— Они сидя, один я стоя…

— Так где… это место? — не утерпел парень.

Чино не отвечал, пока не дотряс до конца. Лишь заправив рубаху в штаны, объявил:

— Хочешь — скажу.

— Хочу.

— Они поехали так?

— Так. Туда. Под гору, — нетерпеливо указал парень.

— А тебе идти — так. — Чино опять чуть не упал, и парень обнял его. — Во-он туда.

— Куда? — вскрикнул парень азартно.

— Видишь — дорога?

— Ну.

— По ней.

Парень наклонился, посмотрел единственным стеклянным глазом, но что один глаз, что другой видели одинаково сухую пыльную землю. Никакой дороги не было.

— По ней, прямо, — еще раз подтвердил Чино.

— И далеко?

Чино согнул руку в локте, ребром ладони рубанул перед собой.

— Километра два. Сам увидишь.

— Я думал — далеко, — протянул парень.

— Не, рядом. — Чино надул щеки, рука его все стояла вертикально, как флюгер, он явно кого-то изображал.

Парень еще раз обследовал землю под ногами и чуть впереди — с тем же результатом. Потом посмотрел туда, куда указывало ребро флюгера. Там, метрах в ста, высилась до неба желтая ширма пыли, больше ничего.

— Ну, я пойду, пожалуй, — сказал парень. Протер пальцем единственное стекло, забросил рюкзак за спину.

Чино осклабился. Парень отошел уже метров двадцать, когда Чино крикнул:

— А хочешь — налью?

И парень: ох, я же и фляги не взял, флягу надо было попросить, или пусть в бутылку нальет немного…

— Менять не меняем. А полстакана налью.

— Водки? Не-ет, я водку не пью. Только воду.

— Как хошь.

Парень пятился, махал рукой:

— Спасибо, пока… — И думал: там и напьюсь… Потом отвернулся, зашагал. Чино смотрел вслед. Парень шел. Рубаха выбилась из штанов, полоскалась… Ветер замотал штанины, и ноги истончились. Он маячил некоторое время, издали похожий на птицу, — и мгла накрыла его с головой.