Шрифт:
Международный конкурс имени Сергея Михалкова, учрежденный
Предисловие к серии
Дорогие читатели!
Вы держите в руках только что вышедшие в свет книги молодых авторов — победителей конкурса имени Сергея Владимировича Михалкова.
Сергей Владимирович мечтал о том, чтобы этот конкурс стал взлётной полосой для молодых писателей, полосой разбега в их литературное будущее.
Однако наш конкурс существует не просто для продвижения новых имён в литературе для подростков. Эти книги — замечательный подарок для подростков, которые, несомненно, оценят и полюбят произведения из библиотеки Международного конкурса имени Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для подростков.
В этом году конкурс получил международный статус и значительно расширил свою географию. Но этого мало — сегодня я мечтаю о дальнейшем расширении, имея в виду учреждение конкурса молодых иллюстраторов, ведь Сергей Владимирович придавал огромное значение роли художника в книге для детей и юношества.
Хочется, чтобы спонсоры и организаторы и в дальнейшем поддерживали наш литературный проект, ибо не может русская словесность существовать без подростковой книги.
Желаю всем конкурсантам — нынешним и будущим — творческого счастья и успехов.
Предисловие
Вы, наверное, видели, как цветёт репейник? Он зацветает только на второй год жизни. Бледно-фиолетовые шарики очень быстро и незаметно превращаются в колючие коробочки семян, которые норовят прицепиться к одежде, к шерсти животных. Репейники живучие, стойкие, назойливые, липучие и всеми нелюбимые. А ведь в первый год жизни растение репейник — это мягкие большие листья — лопухи. Их считают полезными, красивыми, немного загадочными до той поры, пока репейник не зацветёт.
Так и дети. Маленькие они мягкие, покладистые, немного загадочные, а в общем, понятые и предсказуемые. Но дети подрастают, зацветают блёкло и неярко. Подростки становятся нелепыми: то ноги и руки вырастут длинные, а туловище отстанет, то наоборот. Заметно меняются черты лица, характер, привычки, представления о жизни, которые вертятся, как флюгер, на ветру чужих мнений, книг, фильмов, музыки. После короткого цветения они обрастают колючками нигилизма, цинизма, становятся спорщиками, нервными, эгоистичными,
Сложное это время — робкого цветения, возмужания, взросления. Взрослые могут не заметить бледно-фиолетовый цветок в зарослях других трав и сломать. И только сильные, цепкие, упрямые и задиристые ребята пробьются в жизни, так же как сотни коробочек репейников с семенами. Они цепляются и надоедают с одной целью: бросить семена, заложенные в них природой, выжить, попасть в другие места — на поля, на опушку леса, в палисадник у подъезда, у автобусной остановки — там, где человек отцепит репейник от юбки, брюк, туристического рюкзака.
В жизни такими «проводниками» для ребят становятся учителя, родители, друзья, а иногда и враги. Чем дольше они сопровождают по жизни своих «воспитанников», чем полнее и чаще отвечают на их вопросы, тем дальше и на более плодородную почву бросит семена своего таланта ребёнок. Но и «отцепить» от себя, дать прорасти самостоятельно тоже нужно вовремя.
Выживут и прорастут самые колючие, с характером, за который они часто получают по первое число от учителей и родителей. Странный парадокс: из колючек репейника возникает растение крепкое, красивое, которое неизменно зацветает бледно-фиолетовым цветком, невзрачным, но мужественным и строгим.
Одуванчиковый цвет на асфальтовом поле.
Он мерцает в глубине памяти о детстве.
Летний день. Пустынный двор. Мальчик.
И взгляд в упор. Сонный воздух и кефир в стеклянной бутылке.
Сухая тропа за домом в сквер. Тёплый ветер порывом в лицо. И кто-то смотрит вслед в одуванчиковом венке, как из прошлой жизни.
А может, это и был сон в тихом мирке детства?
Тёплый мираж, один из тех, что снятся нам и проливаются горячими слезами старости и одиночества на подушку.
Пламя на снегу
Скрипичный голос тонкий. Под давлением неумелой руки, зажавшей смычок, этот голос становится писклявым, по-стариковски дребезжащим, ворчливым. Вибрирует, прорастает кошачьим мяуканьем сквозь стены к соседям, сквозь оконные стёкла на осеннюю улицу. Он сливается с монотонностью дождя и осенней скукой. Соседи, измученные затяжной осенью и скрипкой, выстукивают аккомпанемент по батареям, но Гешка только сильнее стискивает смычок так, что пальцы сводит от напряжения, и пилит, пилит… Ведь музыка, как и труд, облагораживает человека. Гешке это известно.
Ему неизвестно, за что на него свалилось такое несчастье — старинное, солнечно-коричнево-лакированное — и как от него избавиться.
Гешкиному отцу, машинисту электрички в метро, приобретение скрипки, конечно, было не по карману. Но тут, на Гешкину беду, в процесс культурного воспитания вмешался дед.
Дед — высокий, сутулый старик — отставной морской офицер. Он носил шёлковые шейные платки и перстни. Пальцы у него такие белые и сухие, будто их присыпали тальком. Дед женился на молодой, деловой и богатой женщине. После этого перстней на пальцах прибавилось, шейные платки стали ещё разнообразнее.