Цветок репейника
Шрифт:
Красный герцог все так же не сводил с нее пристального взгляда и, лишь чуть обернувшись к собеседнику, сказал ему пару слов на южном диалекте. Тиане стоило немалых усилий сделать вид, что она не расслышала или не поняла, и продолжать танец. Разозлившись на себя и отчего-то на этих двоих, она утроила быстроту движений, приковав к себе уже все взоры до единого. Музыканты перестали успевать, один за другим выбывая из действия. Последние отчаянные стаккато Каомо доигрывал уже в абсолютном одиночестве. Публика заворожено притихла, и стук каблучков
Она отбросила в сторону шаль и, скрестив руки на груди, мелкими шажками направилась к герцогу. Он смотрел ей прямо в глаза, с любопытством и чуть улыбаясь. Кажется, он не сомневался, для кого затеяно все это представление. Когда их разделял всего пяток шагов, флейта Каомо неожиданно замолчала. Тиана выкрикнула резкое «эла!» и быстрым движением вынула гребень из узла волос. Шпильки посыпались сами, а ливень каштановых кудрей вырвался на свободу. Тиана встряхнула головой, торжествующе-призывно улыбнулась прекрасному, как Звездный бог, герою и, развернувшись на каблуках, бросила цветок незнакомцу в плаще.
Аметистово-лиловый, взъерошенный и колючий даже на вид цветок репейника.
Глава вторая. Постель для злодея
Эта ночь казалась какой-то бесконечной. Спрятаться не удавалось даже за музыкантов и, раз за разом отказывая жаждущим завести с ней более близкое знакомство, Тиана чувствовала себя двухголовой змеей в зоопарке. Та точно так же смотрела на всех презрительно, шипела и временами даже плевалась ядом. Это, правда, совершенно не избавляло ее от назойливого внимания, скорее наоборот. «Какая милая зверушка, как забавно злится!» – наверняка думали и участники, и зрители.
Нира бросала на подругу сочувственные взгляды, но оставить танцы была не в силах. Красный герцог и его мрачный приятель давно растворились в ночи и забрали свое суровое и неподкупное сопровождение. Неподкупность их проверил лично Маро, сунувшись с фляжкой наперевес. От разбитой физиономии его спасло только вмешательство герцога. Сам Маро ничуточки не расстроился и попытался споить кого-то другого. Тиана нисколько не сомневалась, что уже к полуночи он основательно поднаберется, а на рассвете заплаканная Нира будет бегать по всем городским притонам и заглядывать в сточные канавы в поисках бездыханного тела. Все это вызывало у самой Тианы беспросветную тоску.
– Хочешь уйти? – проницательно спросил Каомо.
– Да. Но не могу, – вздохнула она.
– А нечего было тут устраивать… Что это на тебя нашло?
Тиана досадливо отмахнулась и устало прислонилась лбом к его плечу. Когда-то давно она приняла решение никому ничего не объяснять и не собиралась отступать от этого правила.
– Я ещё немного поиграю, и смоемся вместе, – пообещал флейтист. – Хочу еще немного подзаработать.
– Маруш не будет возражать, если ты меня проводишь? – Тиана показала глазами на миловидную барышню, лихо отплясывающую рука об руку с Нирой веселую марджету.
– Не думаю. Еще
Каомо подмигнул и, высвободив плечо, вновь взялся за флейту. В этот раз выбранная им мелодия не вела за собой, как зачастую, а лишь эхом вторила другим инструментам. Флейты, лютни, скрипки, даже арфа звучала этой ночью на Голубиной площади. А вот гитарой владела только Маруш, но она нечасто играла.
Бойкая девица и в самом деле быстро добила несчастную обувь и со смехом раскланялась со своим явно опечаленным кавалером. Тиана жестом подманила ее и без слов протянула флягу, наполненную чистой водой.
– Ох, благодарю, – выдохнула сестрица Каомо. – Как раз то, в чем я остро нуждаюсь.
Некоторое время она жадно пила, потом разразилась звонким смехом.
– Что это на тебя нашло сегодня? Что ты устроила? Никогда тебя такой не видела! – восклицала она, обнимая подругу.
Тиана улыбалась краешком рта, но не отвечала. До тех пор, пока не было произнесено то, что без сомнения думали сейчас абсолютно все.
– Решила охмурить Красного герцога? А как же знаменитое «мужчины меня больше не интересуют»?
– Не интересуют. И я никого не собиралась охмурять, – стараясь казаться спокойной, произнесла Тиана.
– Да брось, – Маруш обняла ее за талию. – В этом ничего постыдного. Он молод, красив, прославлен и нравится женщинам. Правда, тебе ничего не светит.
– Ты так думаешь? – последняя фраза помимо воли вызывала противоречивые чувства.
– Думаешь, он не понимает, какое производит впечатление на простых смертных? Да он и не таких, как ты, пачками перебирает, прежде чем хоть на одну ночь снизойти.
Кровь прилила к лицу Тианы. Стало неловко, как будто бы ее уличили за чем-то неприличным. А ведь она ничего подобного даже не думала! Но кому это теперь докажешь? Разве что доверчивой и чистой, как горный родник, Нире.
А еще было немного обидно. Да, время юности для Тианы уже миновало, а женщина ее типажа могла быть ослепительно хороша, но только в пору первого расцвета. Но зачем же напоминать ей об этом так бесцеремонно? Нет, ей совершенно не нужен был никакой герцог, но будь она моложе, она бы поборолась. Просто из тщеславия и неистребимого желания кому-нибудь что-нибудь доказать.
– Мужчины меня больше не интересуют, – повторила она, будто заклинание. – Пойдем домой.
– К тебе или к нам? – деловито поинтересовалась Маруш. – Если к тебе, то я не согласна, у тебя тихо, как в склепе.
– Как хочешь, – пожала плечами Тиана. – Но из моих окон можно любоваться каналом Эль Рахна.
– А из нашего видно одну из центральных улиц. Мне кажется, сегодня это куда более занимательно. Переночуешь с нами?
– Спасибо, но нет. Вечер и так был полон впечатлений, а меня завтра ждет работа.