Цветок Прерий

Кармайкл Эмили

Кроссби, который ехал перед Маккензи, повернулся в седле, чтобы взглянуть на растянувшийся строй всадников.

– А ну-ка, подтянитесь ближе друг к другу! Вы напрашиваетесь на то…

Внезапно над ними затрещали скалы, сверху посыпались мелкие камни и пыль, треск перешел в грохот.

– Обвал! – закричал человек, следовавший за Маккензи. – Пора убираться отсюда! Вперед!

Казалось, что скалы над ними зашевелились и сдвинулись с места, земля ревела, облако удушливой пыли сотрясалось вместе с каньоном.

Долли инстинктивно рванула вперед, не ожидая, пока хозяйка сообразит, что

к чему. И рот, и нос Маккензи были забиты пылью, в ушах звенело от грохота. Они мчались прочь. Когда всадники проскочили изгиб ущелья и оказались в относительно безопасном месте, Кроссби так резко остановился, что Маккензи чуть не налетела на него. Он чертыхался так громко, что его голос заглушал гул обвала.

Постепенно все смолкло, камнепад прекратился, лишь облако пыли по-прежнему висело в воздухе, словно боясь опуститься на землю.

Маккензи осмотрелась вокруг. Кроме нее, из того жуткого места выскочили четверо: Натан Кроссби, Хэнк Миллер, Адам Шенли и Стэн Бимер.

– Остальные… – начала она и онемела от ужаса. Вдруг все услышали крик, отозвавшийся эхом от стен ущелья. Это был голос Келли Овермайера – одного из пропавших работников «Бар Кросс».

– Кроссби!

– Овермайер! – завопил Натан.

– Мы не можем перебраться через оползень! – сообщил Овермайер. – Нам придется возвращаться!

– Дьявол! – выругался Кроссби.

Поняв, что никто не пострадал, Маккензи вздохнула с облегчением. Число преследователей уменьшилось на двух человек.

– Этот обвал не был случайным! – заявил Адам. – Все было точно рассчитано! Нашу группу намеренно разделили, словно ножом рассекли.

– А может быть, нас собирались убить? – прорычал Миллер.

Кроссби мрачно посмотрел на него, но ничего не сказал.

Маккензи задумалась над словами Миллера и пришла к выводу, что он был не прав. Они только что прошли по узкому каньону, в котором обвал было бы гораздо проще устроить, и из которого они живыми не выбрались бы. Нет, этот обвал был устроен с таким расчетом, чтобы те, кто ехал впереди, спаслись, бросившись вперед, а те, кто был сзади, отпрянули бы назад. Если этот обвал действительно устроил Кэл, он не желал их смерти, а просто хотел разделить группу или напугать. Маккензи отказывалась верить в то, что Кэл мог совершить массовое убийство, и не допускала мысли о том, что он мог позволить ей погибнуть вместе со своими врагами.

Но все же, в душе Маккензи поселился страх. Месть индейца страшна и жестока, как недавно напомнил ей Кроссби с довольным видом. Ведь Кэл поверил, что она предала его; возможно, он теперь относится к ней не лучше, чем к Кроссби.

Малочисленный отряд быстро двигался вперед. Маккензи была рада тому, что число людей Кроссби сократилось; из работников «Бар Кросс» остался один лишь Миллер, а Адам и Стэн, похоже, не очень-то собирались подчиняться Кроссби. Получилось так, что преследователи, не сговариваясь, разделились на два лагеря: впереди ехали Кроссби и Хэнк, а сзади следовали Маккензи, Адам и Стэн.

Как выяснилось, Адам Шенли еще месяц назад работал на ранчо «Сьерра Бонита», принадлежащем Генри Хукеру, которое находилось в долине Серных Источников. Но внезапно им овладела страсть к путешествиям, и он решил податься в незнакомые места.

Это был человек средних лет с загорелым морщинистым лицом и седеющими волосами. Несмотря на грубую речь малообразованного человека, серые от табака зубы и неприятный запах, исходивший от его давно не мытого тела – за два дня похода такой запах не приобретешь, он понравился Маккензи: у него была улыбка честного человека.

Стэн Бимер поведал ей о том, что лишился работы на руднике еще год назад во время забастовки, и с тех пор бродит вокруг Тумстоуна, живя случайными заработками. Стэн был моложе Шенли и явно старался произвести впечатление на Маккензи. От него все время пахло спиртным, и женщина подозревала, что у него где-то припрятана бутылочка.

Безусловно, союзники из них были никудышные, но Маккензи надеялась, что в случае ссоры с Кроссби они встанут на ее защиту.

– Мы идем по свежему следу, – заметил Натан, – скоро догоним его.

– Он оставляет слишком явные следы, – отозвался Стэн. – Этот проклятый апач ведет нас, куда хочет. Я думаю, что он готовит нам ловушку.

– То, что ты думаешь, никого не интересует, – заявил Кроссби.

– Знаете, – начал рассказывать Адам, – я приехал в эти края сразу после войны. Тогда апачей можно было встретить повсюду. Куда бы ты ни направился, везде тебя поджидал индеец, готовый снять с тебя скальп или поджарить твою голову над огнем. Однажды мне пришлось повстречаться с ними. Мы ехали в Юму в длинном нагруженном обозе – везли деньги, одежду, виски и прочее для работавших на руднике. На обоз налетели апачи и разбили его на части. Мулов увели с собой, но парочку оставили вместо мишеней, чтобы попрактиковаться в стрельбе, а всех несчастных погонщиков привязали вниз головой к одному большому колесу, которое подвесили и развели под ним огонь. Они были еще живы, когда жарились их мозги… С них еще и кожу содрали. Да, когда апачи убивают, они бывают очень изобретательны – в этом надо отдать им должное. Остается лишь надеяться, что этот Калифорния Смит все-таки больше белый, чем индеец.

– Калифорния Смит – белый человек, – твердо произнесла Маккензи, – он не апач.

– Не важно! – прорычал Кроссби. – Его воспитывали как индейца!

Маккензи решила, что если сказать о том, что Кэл в детстве был близок к Джеронимо, это только ухудшит ситуацию, поэтому промолчала.

Когда стало слишком темно, чтобы двигаться дальше, отряд расположился на ночлег возле ключа, бьющего из треснувшей скалы.

– Господи, неужели мне удастся выпить кружку кофе! – воскликнул Бимер, спускаясь с коня.

– Никаких костров! – приказал Кроссби. – Ты что, хочешь показать Смиту, где мы будем ночевать?

– О, боже! – воскликнул Адам. – Неужели ты думаешь, что он не знает, где мы находимся?

– Никакого огня! – настаивал Кроссби.

Они поели холодной пищи – соленой свинины и фасоли, умылись ключевой водой и выпили виски. Никому не хотелось разговаривать, над лагерем повисла напряженная тишина. Каждый молча вспоминал известные ему случаи, когда в этих глухих местах преследователи становились жертвами того, за кем гнались. Жестокие нравы апачей были знакомы всем, и после того, что было о них сказано сегодня, людей обуял панический страх.