Цвет прошлого

Чеширский Кот

Вернувшись к развалинам башни, я обнаружил, что Ловкий бдительно наблюдает за окрестностями, сидя на стене. Проходя мимо, потянулся погладить его и отпрянул, встретив настороженный, беспокойный взгляд. Вскоре закипела вода в котелке, и я окликнул Фиори. От еды девочка наотрез отказалась, согласившись лишь немного попить. Затем она опять легла возле костра, укутавшись в плащи.

Мне же не оставалось ничего, кроме ожидания. Все, что было в моих силах, я сделал. У меня не было с собой ни лекарств, ни снадобий. Я понятия не имел о травах и отварах, корнях и сушеных ягодах, которыми пользуются травники. Ни дома, ни в школе меня

не учили этому, а трущобы не то место, где заготавливают травы. Большинство их обитателей готовы были поверить любому мошеннику, обещающему немедленное исцеление. Хорошо, что лекарь мне ни разу не потребовался.

Слыша тяжелое, хриплое дыхание Фиори, порой срывающееся в сотрясающий ее хрупкое тело кашель, я мог лишь сжимать кулаки. Так глупо потерять доверившуюся мне девочку… Вообще потерять… Нет, этого нельзя допустить. Разум упорно не хотел примиряться с убийственной мыслью. Внезапная беспомощность сводила с ума. Что толку от моего владения Многоцветьем, если я не могу помочь одному человеку? Самое обидное, что излечивающие творения существуют, но из–за сложности использовать их могут лишь Высшие. И уж никак не начинающий Мастер, не имеющий об этих творениях ни малейшего понятия.

— Знаешь, Айрид, — повернулась ко мне Фиори, — наверное, так будет даже лучше.

Она говорила тихо, стараясь не вызвать кашель. Но услышав голос хозяйки, Ловкий тут же спрыгнул с камней, подойдя к девочке, потерся об ее плечо и замурлыкал, преданно заглядывая в лицо.

— Тебе не придется рисковать, защищая меня от охотников. А может, если ты поспешишь, то еще сумеешь найти Могучего.

— О чем ты говоришь? — нахмурился я.

— Может, я многого не знаю. Но и этого достаточно, чтобы понять, что я вряд ли поправлюсь.

— И чего здесь хорошего? Хочешь сделать приятное синей гильдии, чтобы плод их трудов не достался никому? Или желтой, вот кто обрадуется–то! Обо мне она подумала…

— А что если желтые правы, и я только причиняю всем зло? — повысила голос Фиори, и Ловкий отпрянул, недовольно фыркнув. — Ведь именно из–за меня ты впутался в эту историю и оказался здесь. Если бы не я, ты бы сидел где–нибудь в столице и дожидался, когда закончится противостояние гильдий…

Дальше девочка не успела договорить, захлебнувшись в кашле. Когда он, наконец, закончился, Фиори бессильно сжалась, тщетно кутаясь в плащи, не в силах побороть озноб. Посмотрев на ее усталое лицо, я не стал продолжать тяжелый и бессмысленный сейчас разговор. Возможно, все это болезненный бред, вызванный жаром. Вот только, если с девочкой что–то случится, мелькнула у меня мысль, то я не пойду дальше в Комтию, а вернусь обратно в Регну. Найду Спаде и его людей, доберемся до столицы, а там возвратим гильдиям сторицей все, что они сотворили.

Понятия не имею, как я умудрился пропустить приближение Могучего. Просто поразительно, насколько бесшумны шаги столь неуклюжего, на первый взгляд, создания. Сторожевое творение безмолвствовало до последнего, пока зверь не замер возле остатков стены, и лишь тогда, почувствовав его присутствие, чуть не обожгло мне запястье тревожным сигналом. Готовый к чему угодно, я обернулся и изумленно уставился на Могучего, держащего в лапах внушительный сноп трав и веток.

Не обращая внимания на мой удивленный вид, он бережно опустил свой груз на каменную кладку.

— Эти ягоды, — длинный коготь создания указал на сломанные ветки шиповника, в которых краснели

твердые шарики, — и вот эту траву заварить, поить ее, — мотнул он в сторону девочки, — дважды в час, — монотонно, словно ученик, отвечающий зазубренный урок, проговорил Могучий. — Эти и эти листья высушить, сделать отвар, трижды процедив, давать каждый час.

— Высушить? — переспросил я. — Они же еще совсем зеленые.

— Я говорю, что нужно. Решать и делать тебе, — на миг отвлекся Могучий от указаний. — Дальше. Корневища измельчить, истолочь и, залив водой, настоять. Скормишь их коню. Яд быстрее выйдет.

Запустив лапу вглубь снопа, он осторожно вытащил оттуда тонкий стебелек с мелкими синими цветками. Представляю, каких трудов ему стоило отыскать, сорвать все эти растения и не растерять по пути.

— Их нужно растолочь и, смешав с какой–нибудь пищей, дать твоей спутнице.

Закончив с пояснениями, Могучий направился вниз по склону, к подножию холма, и на этот раз сторожевое творение чутко следило за каждым его шагом. Прогнав мгновенную растерянность, я взялся за принесенные созданием травы и ветки. Хорошо Могучему с его плотной, упругой шерстью, ей не только колючки, но и клинок не страшен. А мне–то что делать? Вдоволь исцарапавшись, я с облегчением вздохнул, когда сорвал последнюю ягоду шиповника и поспешно сбросил груду колючих веток за стену. Взял в руки травы и на миг засомневался, не доверяя внезапному порыву доброты и заботы создания. Можно ли ему доверять? Растерев один листок, я почувствовал слабый мятный аромат, к которому примешивались кислые нотки. Вроде бы ничего опасного. Другие травы пахли по–разному, одни — тонко и приятно, другие — горько и отталкивающе, но ничего необычного не ощущалось.

А вот в стебельке явно чувствовалась примесь Подлинных цветов, гораздо большая, чем в обычных растениях. Там были лишь отдельные осколки, жалкие крохи, медленно вытекающие из увядающих трав. Здесь же я ощущал мощный поток, и не думающий ослабевать. Чтобы разобраться в нем, требовалось драгоценное время, которого у меня не было. Наконец я решил, что есть куда более простые способы навредить нам. Даже вдвоем мы бы не остановили Могучего, так что ничего не оставалось, кроме как довериться созданию.

Пришлось еще раз сходить к ручью за водой. Могучий недовольно покосился на меня, но промолчал и отвернулся в другую сторону. Вернувшись, я первым делом подбросил в костер веток, вот и сгодились ветки шиповника, а потом добавил красного и соломенного. Не обращая внимания на жарко вспыхнувшее пламя, сосредоточился на растениях. Увидь Мастера, для чего я использую бесценный кинжал, древнее наследие рода, их бы, наверное, хватил удар. Увы, другого лезвия под рукой не нашлось. Впрочем, мой кинжал справлялся играючи, одинаково легко разрезая и жесткие стебли, и тонкие травинки.

Вода в котелке забурлила быстро, не успело пройти и десяти минут, как оттуда пошел пар. Я высыпал в пустую флягу ягоды и часть трав, а потом залил их крутым кипятком и тут же закрыл пробкой. Отложив в сторону — пусть настаивается, взялся за корневища, предназначенные для Огонька. Вид у коня был не лучший. Опухоль, синеющая вокруг раны, спадала слишком медленно, чтобы говорить о выздоровлении, так что лекарство животному не повредит. Поначалу я опасался, что Огонек не захочет пить отвар корней. Но стоило коню учуять запах, как он жадно припал к воде, в которую было подмешено лекарство.