Цунами
Шрифт:
– Через РЦ пройдёт федеральное финансирование проекта, товарищ генерал-лейтенант, – вставил Рыбаков. – Все затраты вашего Управления будут компенсированы в полном объёме.
– Спасибо, ответил генерал, а то я уже и сон потерял. Но это шутка. А что касается дела, то мне коллегиальная форма работы более по душе: слишком узкая специализация проблемы ставит нас в затруднительное положение. По персональному составу группы у вас есть предложения?
– Представлять РЦ поручено мне, – ответил Рыбаков.
– От УФСБ в состав группы назначаю полковника Ахметова Виктора Магомедовича.
Ахметов,
– Садитесь. От МВД, как я понимаю, в группу войдёте вы? – генерал обратился к милицейскому полковнику.
Тот встал.
– Садитесь. Переговоры о членстве в группе представителей администрации и штаба СКВО проведу я. Ответ – завтра к тринадцати ноль-ноль. Место и время работы координационной группы, Виктор Магомедович, определите сами.
Ахметов снова встал.
– Садитесь. Александр Иванович. У вас есть что добавить по теме?
– Есть. Но, если позволите, не в качестве добавки, а строго по предмету вопроса. Первое: я прошу вашего разрешения использовать старшего лейтенанта Злыгорева для выполнения поручений по информации и связи. Второе: в моём запросе также фигурировала «московская комиссия» восьмидесятого года. Можно осведомиться о движении в этом направлении?
Генерал ответил, как классный футболист, в одно касание:
– По первому пункту: считайте, что разрешение получено. Виктор Магомедович, – генерал сделал сдерживающий жест в сторону готового подняться Ахметова, – распорядитесь. По второму пункту: сожалею, из Москвы ответ пока не получен. Как только материалы поступят, вас немедленно поставят в известность.
После совещания ко мне подошёл Ахметов и протянул листок бумаги:
– Александр Иванович, вот, возьмите, пожалуйста. Номер телефона нашего оперативного дежурного. Если вам понадобится транспорт, звоните в любое время суток. Машина выйдет по указанному адресу немедленно.
Глава 8
– Будем считать, что первый раунд мы выиграли по очкам, – сказал мне Рыбаков в троллейбусе. – Силы «потенциального противника» рассредоточены. Координационная группа потребует большего отвлечения внимания, чем ты или я поодиночке. От «недреманного ока», Сергея, ты практически имеешь возможность избавиться в любое время. Хотя парень он, по-моему, неплохой. На будущее: не раздражай генерала попусту своими фехтовальными выпадами. Но с «московской комиссией» соратник Железного Феликса явно темнит.
– Михалыч, а почему ты мне ничего не сказал, что послезавтра приезжает кто-то из наших?
– Чтобы не расслабился перед схваткой. Пока ты здесь один, вся ответственность за продвижение работы лежит на тебе. Отсюда твоя инициативность и смелость. Как только сюда явится твой начальник, ты станешь смотреть ему в рот в ожидании указаний и потеряешь инициативу.
– Анатолий Михайлович, за что такая несправедливость?
– Я шучу, Саша. Просто забыл тебе сказать по запарке. Приезжают Горбань и Шепелев. Я с ними не знаком. Что это за люди?
– Лёня Горбань – заместитель шефа. Мой давний друг. Умнейший мужик. Химик и джазмен в одном лице. Шепелев Лев Станиславович – наш научный консультант, профессор. Обладает потрясающей
– Серьёзный десант, судя по твоим словам. Надо отдать должное твоему шефу – гроссмейстер! Шахматы расставлены. Первые ходы делает конь, разрушает линию обороны, затем немедленно, не теряя ни секунды, в брешь устремляются тяжёлые фигуры.
– Полагаю, конь – это я. Вы мне льстите, мон колонель. Спасибо, что не окрестили жеребцом! С вас станется!
– Так что там у нас с пятидесятой параллелью, Саша?
– На пятидесятую параллель нанизаны практически все топливно-энергетические ресурсы бывшего Союза и стран Европы. Польша, Чехословакия, Германия, Бельгия, Франция и, по касательной, Южная Англия.
– Какое, по-твоему, всё это имеет отношение к выбросам сероводорода и, главное, к Чёрному морю?
– Я предполагаю, что, будь у нас карта тектонических разломов Европы, дело немного бы, но прояснилось. Горбань узрел нечто очевидное, а мы никак не можем понять: что? Послезавтра он меня засмеёт. Тут дело уже в профессиональной чести!
– Тогда давай думать. Впрочем, две головы хорошо, а три – лучше. Звоню Григорию.
До приезда Гриши мы принципиально решили освободить головы. Анатолий Михайлович занялся текущими делами, а мне сунул старый номер журнала «За рулём» с новым «Пежо» на обложке.
Гриша приехал, нагруженный рулонами схем. И тут же принялся раскладывать их на приставном столе, накрывая расстеленные нами с Рыбаковым карты.
– Погоди, Гриша, – остановил я его, – нам нужно твоё мнение по поводу одного сообщения.
Я подал Грише факс Горбаня. Гриша несколько секунд вчитывался в текст, потом снял очки, неторопливо протёр их носовым платком и неожиданно спросил меня:
– Ты помнишь, что именно рассказывал Семён Яковлевич о «московской комиссии» восьмидесятого года? Только постарайся как можно ближе к тексту.
– Пожалуйста. Он сказал, что возглавлял комиссию некто не из учёных и не из КГБ. С ним были шестеро молодых людей, которые и лазили в шахту.
– Это всё? – уточнил Гриша.
– Вроде бы всё. Ну, про затопленный второй горизонт сообщили тоже они.
– Это сейчас несущественно. Важны подробности, а ты их забыл. Он сказал, что «москвичи» были красиво «прикинуты»: фонари, сапоги каски. Где ты видел в одна тысяча девятьсот восьмидесятом году импортные сапоги, и фонари, и каски? Так я тебе отвечу: нигде!
Рыбаков вмешался в разговор:
– В те годы руководить какой бы то ни было «экспедицией», кроме профессионалов и чекистов, могли только партийные работники. Других вариантов нет.
– Вот это уже горячо, – подхватил Гриша. – А откуда у партийных работников и молодых сопровождающих импортная шахтёрская или спелеологическая экипировка? Только одна версия мне кажется наиболее правдоподобной: партбосс был наш, а молодёжь – союзники по Варшавскому договору. Вспомни ещё про акцент у одного из них!