Цунами (др. изд.)

Задорнов Николай Павлович

– А что такое слово «барракуда», которым назван ваш корабль? – спрашивали младшего Стирлинга. – Греческая богиня?

– Нет, это рыба.

– Ах, рыба… Нет ли атласа рыб, где можно посмотреть? Нам хотелось бы видеть такую рыбу.

– Да, это хищная рыба. Очень сильная!

– А-а! Ясно! Все ясно! Это очень приятно! Хищная рыба! Да, да!

Губернатор Нагасаки Чикугу но ками – особенная личность. Даже он стал теперь прогрессивным сторонником открытия страны, и если изумлялся каким-либо рассказам гостей про изобретения и достижения в

Европе, то делал это более из вежливости, чтобы гостям было приятней.

– Порты Японии закрыты для английских кораблей, пострадавших от войны, – заявил он, получив новую инструкцию из Эдо. – Для остальных кораблей открывается два порта, как говорилось прежде. Военные корабли, конечно, тоже могут входить для мирных целей. Очень жаль, что вами так много потеряно времени в ожидании. Но все ваши корабли, ушедшие на Камчатку, хорошо снабжены продовольствием и всем необходимым, поэтому вам совсем не надо туда спешить.

А частные разговоры шли в кают-компании своим чередом.

– В предоставленной возможности изучения природы Японии, антропологии, географии и… артиллерии… Ах нет, я ошибся… Ах, я забыл это слово… – говорил переводчик. – Я хотел сказать, что нам бы также хотелось изучать… морское дело европейцев…

– Мистер Боулер разрешил вам все срисовывать в машинном отделении. Он объясняет вашим офицерам взаимодействие частей паровой машины.

– Эти рисунки мало нам помогают. Мы бы хотели получить чертежи и научные труды… объяснения в учебниках…

– Об этом мы сможем подробно говорить только после заключения договора о дружбе… – ответил Артур Стирлинг. – Мы очень рады, что наша дружба завязывается. Теперь в Нагасаки чувствуем себя хорошо. Русский флот больше сюда не придет.

Грозная артиллерия Нагасаки! Бешеное перевооружение Японии! Но от красных мундиров никуда невозможно убежать!

В Замке Приемов адмирал уже объяснял, что он желает Японии оставаться в этой войне нейтральной и что Великобритания уважает ее нейтралитет.

Чикугу но ками все более убеждался, что англичане не зря так долго стоят в Нагасаки с кораблями, бездействуя во время войны. Желая, чтобы Япония осталась нейтральной, они, по сути дела, требуют, чтобы она превратилась в английские тылы, снабжающие всем необходимым воюющий флот. На словах они уважали даже русских… Но все очевидней становилось, что противиться долго и еще затягивать дело Япония не сможет. Уже давно дано обещание, что англичанам разрешат идти в Хакодате. Из Эдо опять пришли инструкции. Губернатор заявил Стирлингу, что с Англией разрешено заключить временное соглашение о навигации и заходе в японские порты.

Если Перри говорил, что Америка может послать в залив Эдо флот из ста и даже из тысячи пароходов, то Стирлинг не раз вполне серьезно повторял, что у Англии триста тысяч торговых и военных судов!

Губернатор предлагал прислать на эскадру Стирлинга мясо, рис, живую птицу. Ответ был неизменным: «Эскадра снабжена всем в достаточном количестве». Только фрукты, зелень и овощи брали охотно,

покупая их через голландцев.

Однажды решили купить живых баранов и кур. Голландцы, которым давно не нравились претензии англичан, их соперничество, прислали тощих баранов, жалких полудохлых кур, объяснив, что лучше не бывает продуктов в Японии и вообще торговля с этой страной не обещает настоящих выгод.

Тронсон занес в дневник, что императорским знаком в Японии служит круглый веер.

Про переводчика Отто, который старался показать себя перед японцами цивилизованным европейцем, О'Каллоган, командир корабля «Энкоунтер», после встреч с чиновниками сказал, что, усвоив несколько идей о независимости, этот японец чувствует себя типичным англичанином.

На судах двадцать восемь больных, гораздо меньше, чем было в Шанхае. Климат в Нагасаки целителен. В России уже зима. Идти туда поздно. На кораблях глухой ропот против адмирала. Стирлинг твердит, что навигационная конвенция будет подписана на днях и что в Хакодате надо обязательно сходить.

Японцы уверяют, что русских нет и не может быть в эту пору в Японии.

Чикугу но ками сказал при встрече:

– «Нужды кораблей», как вы пишете в договоре, – это очень широкое понятие. Сюда могут войти предметы излишние…

– Мы точно оговорили, какие это нужды, – отвечал Стирлинг.

– Вслед за адмиралом флота придут другие эскадры, нас это заботит. Это будет нарушение нейтралитета.

Губернатор уверял, что смысл голландского текста проекта навигационной конвенции ему не ясен.

– По конвенции, о заключении которой мы все нижайше просим, – сказал Стирлинг, – отношения между Британской империей и Японией будут на основе согласия и дружбы.

– Мы согласны и придерживаемся того же мнения. Смысл нынешнего договора не изменится вечно…

Начинать военные действия уже поздно. Все бухты России сковал лед. Прайс получит теперь базу для отдыха и снабжения в Хакодате. Туда идет сам адмирал для того, чтобы объяснить губернатору, как через пятьдесят дней Хакодате превратится в базу снабжения флота Прайса, не изменяя своей политики нейтралитета. Одно судно пойдет на связь с эскадрой Прайса, доставит радостную весть, что в Японии ждет победителей отдых и все, что надо для восстановления сил.

Некоторые, конечно, обвинят и осудят Стирлинга, что настоящий договор не заключен, что так долго провозился, что десятки раз повторялось одно и то же. Но будущее покажет, кто и чего добился. Цыплят по осени считают… «Не забывайте, господа, что Перри еще тоже ничего не добился!»

Заканчивалось последнее заседание.

– Теперь разрешите откланяться, – говорил Стирлинг. – Господин бугё и его сотрудники затратили много времени, и мы особо покорнейше благодарим.

– Мы также хотим выразить вам многое. А после того, как сегодня заканчиваются все дела с соглашением, вы уже скоро подымете паруса, как нам известно. Нам хотелось бы узнать, когда это будет? – спросил губернатор.