Цунами (др. изд.)
Шрифт:
– А-а! Это очень хорошо. Очень приятно. Да, да… Ясно, ясно!
– Но только это очень нехорошо, если три сильных страны, и каждая сильней России, и втроем напали на одного… У нас, например, это не разрешается, – заявил за обедом О'Каллогану его сосед, японский чиновник.
В другой раз бугё спросил:
– Вот у вас война… А почему вы не идете на войну? У вас четыре хороших корабля, а вы пришли в Японию вместо того, чтобы идти на Камчатку и воевать там с Россией. Мы бы могли договариваться с вами без такой большой эскадры.
– На Камчатку ушла другая эскадра.
– Это хорошо. Тогда русским придется плохо, и они, наверно, будут побеждены, если… если английская эскадра сильная.
– Да, у Англии лучший флот в мире. У нашей страны есть триста тысяч судов, торговых и военных. На каждое торговое судно можно поставить пушки и вооружить экипаж.
– Да, Россия на Камчатке, наверно, уже побеждена, если так?
– Да, мы тоже в этом уверены!
– А когда будет точно известно?
– Со дня на день…
Известие, казалось бы, устрашающее. Но за последние годы ко всему привыкли. И устрашить такого чиновника, как Чикугу но ками, уже невозможно. Чем только не пугали его западные люди! Одни голландцы порассказали столько страхов!
– Скажите, а самые храбрые войска, которые сражались в Китае, которые в красных мундирах, они тоже на Камчатку отправлены?
«Ах, вот как! И здесь слышали! Дошло и сюда известие про нашу морскую пехоту! Боятся и они. Вот мы вам и привезли красные мундиры».
– Морская пехота в красных мундирах тоже отправлена на Камчатку в составе эскадры Прайса.
– А-а! Тогда Камчатке будет плохо. Нам очень приятно видеть такие красные мундиры. Мы знаем, что их носят самые храбрые морские солдаты в мире. Они взяты для заключения договора или для военных действий против России?
– Для войны против России, – сказал английский адмирал. Он гордо и самодовольно улыбнулся, но глаза его нырнули под острым и тяжким взглядом японцев.
– Откуда японцы знают о храбрых красных мундирах? – спросил Тронсон.
– О них известно нам по китайской войне.
Эту приятную новость офицеры, сопровождавшие адмирала на переговоры, передали своим товарищам, возвратившись на эскадру.
– Это секретарь или писатель? – спросил на другой день за обедом на «Барракуде» один из чиновников у Артура. – Он так хорошо и приятно выслушивает объяснения.
– Мистер Тронсон пишет книгу о путешествии. [113]
– Хорошо, что на каждом европейском корабле имеется писатель… У русских тоже был писатель. Но он, знаете, так много не узнавал и не записывал… Не спрашивал названий трав, деревьев.
113
В 1859 году Д. М. Тронсон опубликовал в Лондоне интересную книгу о плавании в Японию, на Камчатку и к берегам Сахалина.
– Русские известны как люди настроения.
– Ценятся ли русские писатели?
– Да, конечно. Книгу лейтенанта Тронсона о Японии прочтут в Европе.
– Очень благодарю вас.
– А в Японии есть ли писатели, участвующие в наших переговорах?
– Нет,
– Про злободневные события тоже?
– Да, конечно, если удается, то так разрешается законами о красоте высказать свои чувства.
Артур думал о том, что он готов на что угодно, лишь бы помочь отцу. Но как? Отец слушать не хочет, он любит Артура горячо, но именно потому, чтобы скрыть чувства, предан субординации и частных бесед с сыном не позволит себе до самого Рождества.
– Нам кажется, что во время войны с таким жестоким противником, вооружившим против себя три сильнейших государства, адмирал напрасно теряет время в Нагасаки, – говорил настойчивый японец с косичкой, зачесанной не назад, как у китайцев, а вперед. Встреть Артур этого чиновника в городе, он не отличил бы его от множества других. Сейчас на приеме они гладко выбриты, все скуласты и кажутся Артуру все на одно лицо. Только по ярким, неповторимым прекрасным и роскошным душистым одеждам он различает их сегодня. Японец знал, что говорит с сыном адмирала.
– Вряд ли договор с Англией может быть заключен до окончания войны. Нам кажется, что эскадре лучше скорей идти на Камчатку.
– Почему? – насторожился Артур.
Разговор шел не через голландского переводчика. Рядом с Артуром сидел японец Отто, долго живший в Гонконге и служивший теперь у адмирала.
Чиновник заметил тревогу молодого Стирлинга.
– У вас какие-нибудь есть известия с Камчатки?
– Нет, наша страна не получает сведений из-за границы. Мы приготовим вам описание деревьев и трав в благодарность за такую же подаренную нам книгу о растительности и животном мире в Европе.
– Они изучают антропологию, этнографию, артиллерию и архитектуру, – докладывал своему губернатору японский переводчик, возвратясь с эскадры. – Я думаю, что они очень пролазливые! Они высокие, но ходят быстро-быстро. И все быстро понимают. Все хотят узнать, записать. Пьют крепкое сакэ.
– Правда, что у них сакэ крепче, чем у всех народов?
– Да, это правда!
– Это вы записали?
– Да, да…
Переговоры с губернатором в замке Нагасаки становились все значительней и сердечней. Японцы вдумывались в суть событий и начинали постигать все секреты плана Стирлинга. Они становились тверже, хотя говорили все любезней и спокойней. Стирлинг еще и еще менял тактику, он передал меморандум о том, что всенижайше просит открыть порты. Разрешить заход судов и пополнение запасов продуктов.
Г у б е р н а т о р Ч и к у г у н о к а м и: В связи с войной открыть порт довольно затруднительно. Является ли причиной для открытия порта необходимость восполнения запасов дров, воды и продовольствия?
А д м и р а л С т и р л и н г: Но ведь в соответствии с недавними документами вы дали согласие на швартовку судов в двух портах – Нагасаки и Хакодате?
Ч и к у г у н о к а м и: Эти два порта придется исключить, это связано не с дровами, водой и овощами, а с необходимостью ремонта судов.