Цугцванг
Шрифт:
— В общаге в Химках, а перед этим на Кутузовском.
Меня так задевает небрежно брошенная фраза, так, шутки ради, что я смотрю на него полными слез глазами, будто он мне в спину нож вонзил.
«Хотя почему будто? Тогда пошутил, чем сейчас не повод?»
Весь мой запал схлопывается, и я снова смотрю в окно, мечтая оказаться где-то далеко отсюда, но в результате оказываюсь «под ножницами». Стас заставляет меня помыть голову, я исполняю, он говорит сесть ровно, я тоже исполняю. Я просто кукла, молча смотрю на свои руки — это все,
— Ну что я могу сказать? Это только каре. Ты слишком много отхватила сзади, оставлю больше, форма будет некрасивой.
«Мне вообще плевать…»
— Может добавить челку?
— Никакой челки, — резко отвечает Максимилиан, на что Стас усмехается.
— Макс, ты извини, конечно, но ей решать. К тому же челка ее не испортит, это вообще нереально…
— Я не говорю, что она ее испортит, но я хочу видеть ее глаза.
— Ну да, такие глаза грех прятать…Может тогда добавить пару светлых прядей?
— Нет, — снова он чеканит, оторвав глаза от мобильника.
— Мне снова повторить, что я не с тобой разговариваю?
— А мне нужно повторять, что срал я на это все?
— Фу, как ты разговариваешь? Ты же будущее строительства России…
— Заткнись, Стас.
— Ладно-ладно. Не хочешь блондинку? Это, конечно, удивительно, особенно если вспомнить, что это твой типаж…
Немного прикрываю глаза, потому что вспоминаю сестру, но этого никто не замечает. Разговор «будто меня и нет вовсе» продолжается…
— …Могу покрасить ее в темный. Будет очень сексуально…
— Нет.
— Блондинки нет. Брюнетки нет. У тебя был стоп только на рыжих, разве я ошибаюсь? Я и не предлагаю рыжий…
— Я хочу ее.
— Это и будет она.
— Да, но я хочу ее настоящую.
На меня направлен долгий взгляд, видимо, ожидающий ответа, которого я снова не даю. Наверно это вообще задумывался, как комплимент, от которого я намокну и брошусь ему в койку, но этого не происходит. Все, что я чувствую — это тупую боль и необъятное унижение.
Глава 6. Бомба и последствия. Амелия
18; Ноябрь
Я не особо хотела смотреть на результат, но сделала это исключительно из-за Стаса — мне не хотелось его обижать. Каре было не коротким, чуть выше плеч, смотрелось неплохо, а в благодарность я кивнула и отошла от зеркала, снова присев на то самое кресло. Думаю, что они переглядывались у меня за спиной, но я больше не отвечала взаимностью, мне было плевать. Я даже не хочу слушать разговора, который идет в прихожей, но слышу — они говорят тихо, но не смотря на «великолепную шумоизоляцию», до меня долетает каждое слово.
— …Так это она и есть? — тишина, но Стас усмехается, — Красивая. И не похожа на свою сестру.
«Просто блеск…он тоже в курсе…»
—
— Никому ни слова.
— Я твой друг, а значит могила. И на этих правах дам тебе совет: извинись.
— Еще чего?
— Ты ей соврал.
— Пройдет.
— Не думаю. Судя по тому, как она на тебя реагирует…
— Она перебесится.
— Хах, узнаю старого, доброго Макса. Ты спал с ее сестрой, а она ни сном, ни духом.
— С ее сестрой много кто спал.
— Но не они ей врали.
— Она меня любит.
— Помнится, что мы вели подобный разговор много лет назад…
— Они разные.
— Они — женщины. Либо исправь всё, либо отпусти.
— Стас, я не могу ее отпустить.
Многозначительная пауза, после которой слышится еще один смешок.
— Конечно не можешь. Если что-то понадобится…
— Ты на связи.
— Именно, Алекс, именно.
Мне режет слух эта кличка, а вместе с тем я делаю сразу несколько выводов. Во-первых, человек, который меня только что стриг, видел меня голой, потому что судя по всему в курсе всего, а судя по интонациям и паузам, он в курсе всего. Во-вторых, раз они говорят только об одной части этого «всего», Максимилиан не знает, что и я в курсе всего. И в-третьих, он меня не отпустит.
Последний вывод приводит в ужас, и я не совсем понимаю, в чем причина? Что-то подсказывает, что за всеми этими ширмами кроется что-то, что мне еще предстоит выяснить, и так как я слишком глубоко погружаюсь в анализирование ситуации, не замечаю, как он подходит сзади, а очухиваюсь слишком поздно. Максимилиан запускает пальцы мне в волосы и жестко дергает назад так, чтобы я смотрела ему в глаза. От неожиданности, давлюсь воздухом и хватаюсь за его запястье, но моя хватка по сравнению с его силой — ничто. Он ее даже не замечает…
— Знаю, что ты слышала разговор.
Молчу. Отрицать и не думаю — это бессмысленно. Максимилиан это понимает сразу, усмехается и кивает.
— Отлично, значит избежим недопонимания. Во-первых, я не собираюсь извиняться ни за что.
Это меня разочаровывает. Не скажу, что извинения что-то изменили, но услышать их не минус точно.
— …Это мое прошлое, какое есть. Смирись.
Подтверждаю второй вывод: он не знает, что мне известно гораздо больше, чем его постельные игрища с моей сестрой. Будь дело только в этом, я бы относилась проще. Он этого, видимо, не понимает.
— Во-вторых, ты останешься здесь столько, сколько этого потребует ситуация, так что не беси меня. Будет так, как я сказал. Дело не в том, что я боюсь за свою репутацию, дорогая. Я трахнул столько баб, сколько ты себе представить не можешь, и никогда этого не скрывал. Ты достигла возраста согласия, да и сама пришла ко мне — мне нечего бояться. Но если у тебя есть вопросы, можешь их задать. Вполне возможно, я даже отвечу.
Но я молчу. Я все знаю, и мне не надо красивой лжи, к тому же он выдает ее сам через мгновение.