Crazy
Шрифт:
Но кое-что я все-таки понимаю, особенно если он рассказывает о своем отце. У того временами сильные боли. Он много курит. Рак разъедает ему легкие. А иногда у папы сплошные скандалы с мамой. И тут я тоже догадываюсь, о чем речь. И согласен с ним. Мой отец хочет, чтобы мне было хорошо. Это я знаю. Мне кажется, что одного этого уже достаточно, чтобы желать ему добра. Он любит «Роллинг стоунз». Ископаемую рок-группу. Каждый раз, когда они приезжают на гастроли, отец тащит меня на концерт. Он все надеется, что их музыка мне понравится. Но этого не будет. И все равно здорово. Я рад за отца. Потому что он рад. И я рад, что мы
— Я бы с удовольствием трахнулся с Викторией из «Спайс гёрлз», — говорит Янош и пальцем показывает на фотографию звездной парочки в «Плейбое», — у нее потрясные титьки.
— Я не очень большой спец по титькам Виктории, — иронизирую я.
— Толстый Феликс тоже не спец, но все равно только о них и говорит. По этому поводу можешь не беспокоиться.
В этот момент открывается дверь. Просовывается широкое лицо. Без сомнения, это физиономия толстого Феликса. Его светлую шевелюру ни с чем не спутаешь. Так же как и толстые щеки. Большое тело втиснуто в узкую голубую пижаму, из которой медленно, но верно выползает пузо. Маленькие глазки. Совсем заспанные.
— Эй вы, сони, я что-то пропустил? — спрашивает он.
— Да нет, только Викторию из «Спайс гёрлз», — отвечает Янош.
Толстый Феликс тут же взметнулся:
— Виктория из «Спайс гёрлз»? Где?
— Вот!
Янош поднимает «Плейбой». Быстрыми шагами Феликс семенит к нам. За ним в комнату входят Флориан, Трой и тонкий Феликс. Они идут на цыпочках. Их не должны услышать. За ночные вылазки наказывают.
— У нее, наверное, шикарная грудь, — с сияющим лицом говорит Шарик и подносит журнал к неровному свету ночника.
— Ты-то откуда знаешь? — возражает Янош. — К тому же имей в виду, что такая цыпочка тебе никогда не достанется. Правда, мужики, — ведь такая телка никогда не будет его?
— Не будет, — подтверждают остальные, — не может же ему достаться такая цыпочка.
— Да знаю я, — отвечает толстый Феликс, — вот почему я сам себя терпеть не могу.
Янош смеется.
— Обычно молодые люди не могут себя терпеть по двум причинам. Или они слишком жирные, или еще ни разу не были с бабой. Феликс, поверь мне. Я прекрасно знаю, почему ты сам себя терпеть не можешь.
Шарику достаточно. Он с разгона бросается на кровать Яноша. Раздается громкий крик боли. В разные стороны летят одеяла и подушки. Начинается мелкая потасовка.
Шансов у толстого Феликса практически нет. Янош проводит захват сверху. Но Шарик не сдается. Пытается ногами придавить Яноша к стене. При этом его нижние конечности поднимаются выше тела. Вид у Феликса абсолютно беспомощный. Он начинает барахтаться. Лица не видно. А вот толстый зад — наоборот. Его видно хорошо. Пижамные штаны трещат по швам. Все заканчивается очень быстро. Две минуты битвы — и резинка лопается. Штаны падают, и наружу вылезает огромная попа. Янош, Трой, все остальные, и я в том числе, хохочут. Бойцовые петухи расходятся.
— Почему бы тебе не стать борцом сумо? — говорит Янош, подбирая раскиданное белье.
— Вполне возможно, — отвечает Феликс, — но только после того, как ты пристроишься на место тетки, убирающей общественные туалеты, — он ухмыляется, поддерживая средним и указательным пальцем правой руки свои штаны на уровне бедер.
— Может быть, кто-нибудь из вас, болванов, скажет, как я полезу по пожарной лестнице в таком виде? — левой рукой он показывает на штаны.
— Но ты ведь уже большой мальчик, — в голосе Яноша слышится издевка, — таким вещам в твоем
— Ни одна собака не поинтересовалась, хочу ли я становиться взрослым. Детям проще. Разве я не прав? А, парни?
— Заткнись. Ты не на приеме у психолога, — отвечает Янош, — мы тут разговариваем о пиве и сексе. А не о том, что хотим оставаться малявками.
— А я лично устал, — говорит Флориан, которого все называют девчонкой.
— Тебя вообще никто не спрашивает! — взрывается Янош. — Вы сказали, что идете с нами, значит вы с нами! Пиво принесли?
— У Троя, — говорит тонкий Феликс, — у него ведь большие карманы. К тому же он не поет.
— Он даже не говорит. Зачем ему петь? — спрашивает Янош.
— Не знаю, — отвечает Флориан, — какая разница? Пиво все равно у него.
Янош вздыхает.
— Ну, хорошо, — шепчет он, — тогда мы упакованы. А ты как, Бенни?
— Уже готов!
Итак, операция началась. Еще одна бессмысленная в самой своей основе акция. Мы снова вшестером. Янош утверждает, что такие бессмысленные акции являются нашим отличительным знаком. И, оглядываясь назад, думаю, что он был прав. Вот мы идем. Олицетворение бессмысленных акций. Во-первых, Флориан, которого все называют девчонкой. На нем красно-коричневый верх от пижамы и белые трусы. Босые ноги шлепают по линолеуму. Как говорит Янош, по ночам он частенько захаживает к бабам. У них он якобы очень популярен. Вроде он положил глаз на Анну, подругу Мален. Феликс говорит, что он уже много раз на кого-нибудь западал. Иногда раза три в неделю. Но всегда безуспешно. Его держали за верного товарища. И никогда не рассматривали в качестве объекта любви. Это его бесит. Но не мешает пытаться снова и снова. Все в соответствии с максимой Яноша.
Рядом с ним идет толстый Феликс. Считается, что в Бабском коридоре он бывает очень редко. Янош утверждает, что он не умеет разговаривать с девицами. Глаза вылезают из орбит, и он начинает молоть всякую ерунду. Например, о футболе. А вот Янош считает, что футбол девчонок просто бесит. Это примерно то же самое, что поговорить о пестицидах. Поэтому обычно Феликса спаивают. Стоит ему напиться, как он засыпает. А когда он спит, то перестает нести всякую ахинею. Специально для пожарной лестницы Феликсу выдали бельевую прищепку. Ею он заколол свои штаны. Когда он идет, прищепка ритмично покачивается. Выглядит это довольно странно. Как будто он спрятал там мышь.
За ним идут тонкий Феликс и Трой. Два больших икса. Про них мало что известно. Про Троя говорят даже, что он еще ни разу не был влюблен. Ему нравится только тишина. Его черная грива растрепана. Во всем остальном он такой же, как всегда. Длинное гладкое лицо. Прыщей нет, разве что несколько штук на шее. Кожа бледная. Похоже, что она ни разу не видела солнца. Говорят, что все эти ночные бдения ему до фонаря. Просто он никак не может уснуть. Приходит Трой довольно часто, но в основном сидит в углу. И никогда не произносит ни слова. Им никто не интересуется. Он просто тут. Как, скажем, луна или звезды. Тонкий Феликс идет первый раз. Как и я. Он, как и я, волнуется. По нему видно. У него голые ноги. Они дрожат. На нем шорты с рисунком. Торс тоже голый. Феликс — парень мускулистый. Живот похож на стиральную доску. По-моему, Мален это должно привлечь. Парнишка может предложить намного больше, чем я.