Цитадель
Шрифт:
— Принц им нужен на тот случай, если идея свержения вас и вашего супруга не вызовет все-таки должной поддержки, возникнет ситуация спорная, чреватая распрей, и тогда возникнет идея воцарения Бодуэна V. Тем более, что по законам большинства христианских государств, именно он имеет наибольшие права на престол.
— Но он ребенок!
— Вы правы, Ваше величество. Будет предложено на время его взросления назначить ему опекунов, а о том кого бы он хотел видеть в этом качестве спросят у самого принца. Изабелла окружила мальчишку в замке Монферрата роскошью и лаской, неужели вы думаете,
— Что же делать? — испуганно спросила Сибилла, оглядываясь, словно все эти ужасные события уже произошли и вот-вот в будуар войдут люди, чтобы отобрать у нее корону.
— Что делать? Ответ прост, Ваше величество, надо помешать им осуществить задуманное. Нужно найти верных людей, которые бы взялись за это дело.
— Где же их взять?
Госпожа Жильсон улыбнулась.
— Один такой человек сидит перед вами.
— И вы… то есть согласны?
— Да, согласна. Более того, считаю своей обязанностью сделать все, чтобы Изабелла не добралась до трона. Ибо это будет хуже самого страшного мора и смерча. Вы видите перед собою верную союзницу и помощницу.
К концу своей речи госпожа Жильсон сбилась на самый откровенный пафос, даже Сибилла почувствовала это.
— Вы… вам наверное денег надо. Для этого дела.
Госпожа Жильсон горько усмехнулась.
— Вы все-таки приняли меня за авантюристку, за вымогательницу.
— Нет, нет! — королева замахала руками.
— Может быть для вас послужит доказательством чистоты моих намерений то, что я не прошу никаких денег.
— Но тогда… тогда зачем вы пришли? Просто, что бы известить?
— Чтобы предупредить вас о возникшей опасности. Принц все же похищен, не так ли? Кроме того, кое-какая помощь от вашего величества мне все же нужна.
Королева сделала плавный жест — говорите, мол.
— Чтобы расстроить их замыслы, мне, как минимум, нужно проникнуть в замок маркиза Конрада. Он охраняется в высшей степени строго, как логово всяких заговорщиков. Только один ключ может отомкнуть замок на этих дверях.
— Что за ключ?
— Королевская печать.
— Королевская печать? Но Гюи вряд ли вам сможет ее отдать, он так ею дорожит…
Госпожа Жильсон с трудом удержалась от смеха.
— Нет, Ваше величество, мне не нужна сама печать, мне необходимо письмо к маркизу, запечатанное ею.
— Но маркиз сейчас при дворе.
— Тем лучше, значит никто в замке не посмеет вскрыть письмо и не догадается что письмо фальшивое. Королева задумалась.
— Что смущает вас, Ваше величество?
— Теперь я кажется начинаю… Послушайте сударыня, а как вы собираетесь расстраивать эти самые замыслы. Яд?
Госпожа Жильсон даже поперхнулась от неожиданности. Что это, случайность? Или из-под маски простоватой клуши на мгновение выглянуло истинное лицо королевы Сибиллы?
— Что вы, Ваше величество, я надеюсь убедить принцессу отказаться от своего замысла при помощи… доводов. Они у меня есть.
— Если доводов, то хорошо, — легко согласилась королева, — да хранит вас святая Маргарита.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. ОКРОВАВЛЕННЫЙ ПРИЗРАК
Шестьдесят кресел
— Господа! — Гюи говорил негромко, но голос его усиливаемый акустикой зала доходил до каждого из присутствующих, — предчувствие заставившее меня собрать вас в этом зале, к несчастью оказалось пророческим. Позавчера к нам прибыл посланец султана Саладина и передал вот это копье.
Слуга вложил в протянутую руку короля тонкое черное древко и тот повертел им в воздухе.
— На языке сарацин это считается объявлением войны. Никакие условия могущие предотвратить столкновение, не выдвинуты. Стало быть — война до полной победы.
Граф де Ридфор поднялся со своего места, поднял на кулаке край своего белого плаща с нашитым на него красным крестом и выкрикнул боевой клич первокрестоносцев.
— Гроб Господень, защити нас!
Все присутствующие тоже повскакивали и нестройно, но громогласно повторили.
— Гроб Господень, защити нас!
И так трижды.
Высокое воодушевление горело в глазах возбужденных бородачей, трудно было представить себе силу способную им противостоять.
Гюи и без этого пребывавший в веселом и воинственном расположении духа, легко поддался общей эйфории. Война, и особенно победоносная, обещала ему много. Отправится он туда ничтожным ставленником ордена храмовников, а вернется полновластным хозяином страны.
— Ввиду чрезвычайной важности предстоящих нам испытаний, я принял решение лично возглавить армию королевства.
Никто не посмел возразить ему, хотя у многих было особое мнение на этот счет. Армия лучше всего сражается не под началом самого родовитого, а самого талантливого и умелого полководца, это понимали все. Гюи не считался ни опытным, ни талантливым военачальником. Но, с другой стороны, он, заявив о своем решении принять командование, лишь настоял на законном королевском праве. Переступив грани здравого смысла, он, тем не менее, остался в границах приличий.
Взоры обратились к графу де Ридфору, истинному, как многие, и не без оснований, считали, хозяину страны. Если он возразит королю, его возражения будут приняты во внимание, если нет, значит они обо всем договорились с Гюи заранее.
Король тоже ждал реакции де Ридфора, и, если бы она была негативной, то он рисковал попасть в сложное положение. Большинство встало бы на сторону тамплиера. Но великий магистр молчал. И король решил, что это его час. Видимо, граф растерялся, не ожидал такой внезапной и решительной вылазки со стороны королевской куклы. Теперь поздно. Он не сможет отобрать у Гюи приватно то, против приобретения чего не возражал публично. О том, что у великого магистра могут быть особые причины для подобного поведения, король, конечно, не думал.