Цитадель
Шрифт:
— Для того, чтобы потерять Иерусалим, — неожиданно для себя ответил де Ридфор.
— Я не понял вас.
— Мы вообще, плохо сегодня понимаем друг друга.
В глазах у обоих была настороженность и любопытство. Возможно, разговор между ними продолжился бы, когда бы не одно обстоятельство, вернее сказать, не одна стрела. Она просвистела как раз между ними. Беседующие разом обернулись в сторону рощи, откуда стрела была выпущена. Из кустов, которыми был оторочен противоположный берег ручья, начали шумно один за другим прыгать в мелкую воду лошади со всадниками. Двое, трое, пятеро. Повинуясь естественному воинскому
Этих двух успешных деяний оказалось достаточно, чтобы выиграть время. Подлетели первые всадники свиты и завязалась большая свалка. Была она очень короткой и принесла успех назореям. Так что тщательно подготовленная засада пропала даром.
При въезде на собственные позиции король и великий магистр были встречены бурными изъявлениями восторга. Как бы не была незначительна одержанная возле ручья победа, в ней всем хотелось видеть предзнаменование будущих успехов. Во всяком случае взять верх в такого рода стычке перед боем считалось хорошей приметой. А что может быть суевернее солдата перед сражением.
— Граф, — сказал Гюи при расставании, — прошу вас сегодня отобедать со мною.
— Я благодарен вам за приглашение, Ваше величество, но время ли сейчас для устроения обедов?
— Это будет обед в вашу честь, и великий провизор и маркиз Монферратский будут приглашены тоже. Все должны узнать о вашем беспримерном подвиге.
— Мне кажется вы сильно преувеличиваете мою заслугу, — совершенно искренне сказал де Ридфор.
— Когда бы не ваша расторопность, одним королем сегодня стало бы меньше, клянусь копьем св. Георгия.
Войдя в свой шатер великий магистр нашел там де Труа.
— Что-то случилось? — спросил де Ридфор, отстегивая плащ. Это был почти не вопрос, сказано было с утвердительной интонацией в голосе.
— Да, — подтвердил гость.
— Новости из пыточного поезда?
— Из пыточного поезда.
— Вы все-таки нашли сообщников монаха?
— Не совсем так. Мы нашли лазутчика.
Де Ридфор оторвался от кувшина с вином к которому жадно припал, едва расстался с доспехами.
— Один из испытуемых признал, что прислан из лагеря Саладина.
Де Ридфор снова припал к кувшину, по голой шее побежали две розовые струйки. Когда великий магистр оставил кувшин в покое, тот был пуст.
— После боя меня всегда мучит жажда.
Де Труа счел возможным проигнорировать это признание.
— Скажите, сударь, сколько
— Двенадцать.
— Выходит каждый двенадцатый у нас в войске сарацинский шпион?
Де Труа чувствовал иронию заключенную в словах графа, но она его не волновала. Де Ридфор пытался ему таким способом указать на его слабости, но не видел, что при этом скорее обнаруживает свои собственные.
— Что же рассказал этот лазутчик после того, как вы поджарили ему пятки?
— Он объяснил медлительность Саладина. Оказывается султан ждет прибытия новой армии из Египта. Ее ведет его дядя Ширкух. Не позднее, чем через десять дней она будет под Хиттином.
Де Ридфор сразу помрачнел.
— Мы же выставили против него заслон.
— Ширкух обманул комтура Аскалона и обошел его без боя.
— Сейчас трудно сказать.
Граф встал, поискал глазами второй кувшин. Тот оказался уже пуст, отшвырнув его в сторону де Ридфор сказал.
— Это может быть связано с кознями монаха?
— Почему бы и нет, даже сегодняшняя духота может быть результатом этих козней. Он мог специально отправиться с нами, чтобы отвлечь внимание от других. Даже птицы знают этот прием. Перепелка притворяется раненой, чтобы увести хищника от гнезда. Брат Гийом притворился присмиревшим…
— Перепелка в сутане, — рявкнул де Ридфор, — и я ведь тоже не подумал, что он не один там всем вершит, их там куча этих злокозненных монахов. Может он даже не перепелка, в том смысле, что не самый главный.
Де Труа машинально поправил перевязь с мечом.
— Не думаю, что мы сейчас должны занимать этим свои головы.
Великий магистр посмотрел на него удивленно.
— Изъяснитесь!
— Мы достаточно долго сидели в засаде, не пора ли выйти на поле боя.
— Вы выражаетесь фигурально или…
— Нет, я имею в виду самое настоящее поле боя. Если мы сегодня, или в крайнем случае, завтра, не атакуем Саладина, мы лишаемся всех шансов.
Де Ридфор сел на свое ложе и обхватил голову ладонями.
— Наше знакомство началось с того, что вы предупреждали меня о катастрофических опасностях этой войны, теперь же все чаще выступаете в качестве человека советующего вести эту войну, как можно более активно.
— Противоречия, которое вам здесь видится, на самом деле нет.
— Как же нет, когда есть!
— Вспомните нашу беседу в бело-красной зале, мне кажется, мы тогда обсудили все детали и тонкости этой проблемы. Зачем же возвращаться. Что же касается моего предложения немедленно атаковать сарацин, то оно вытекает из новых сведении полученных от лазутчика.
Граф пробормотал какое-то португальское ругательство и перекрестился.
— Мы не зря искалечили этих несчастных, мессир. Только благодаря этому мы проникли в замысел монаха. Если бы не эти неприятные вопли, что тянулись вслед за обозом, мы бы не знали о приближающейся армии Ширкуха и были бы раздавлены на рассвете как молодая черепаха челюстями нильского крокодила.
Де Ридфор не стал возражать, ибо сам думал приблизительно также.
— А что наш… поднадзорный?
— Его телега стоит в миртовой роще, в тылу нашего правого фланга. Возле него постоянно дежурят четверо крепких парней из вашей дворцовой охраны. Они подчиняются только мне, ну и разумеется вам. Даже приказание короля они не выполнят.