Циркач срывается с каната
Шрифт:
У Толи был в распоряжении сегодняшний и завтрашний дни, а в субботу – его очередь пасти Журналиста. Почти два дня на то, чтобы раскрутить это дело! Толя покидал кое-какие вещи в рюкзак, прихватил любительскую видеокамеру, вытолкал велосипед и поехал в гараж.
Его пленницы до сих пор клевали носами, и Толя облёгчённо вздохнул. Предстоял нелёгкий путь до границы Московской и Владимирской областей. Толя удивлялся самому себе: как ловко он всех обставил!
По словам врачей, Егор находился под действием наркоза и придёт в
Марина так и не позвонила, и Худзинский больше не мог медлить. Дело пошло как-то не так, и необходимо разобраться. Перво-наперво Эльдар позвонил Ионову. Ни в офисе, работающем круглосуточно, ни дома трубку никто не брал, а мобильник абонента был отключён. Возможно, предположил Худзинский, Виталий Владленович до сих пор даёт показания в связи с покушением. Но успокоить себя этим Эльдар не мог – пропажа Ионова могла бы разумно объясниться, если бы не одновременная пропажа Марины.
Сказав жене, что необходимо уладить срочные дела, но при этом он обязательно вернётся в больницу, Эльдар поехал на такси к месту вчерашних событий. У него не было автопарка и штата личных шофёров и охранников – Худзинский считал это ненужной роскошью и сам водил одну-единственную «Ауди».
Рабочий день уже начался, и поэтому Худзинский известил своего секретаря, что сегодня его ни для кого нет и не будет. Неожиданно мобильник заверещал сам, и Эльдар заметил, что ему совсем не хочется отвечать на этот звонок. Он ничего не мог поделать с тревожным предчувствием. Таксист был совсем не нужным свидетелем разговоров, Худзинский попросил его остановиться, вылез из машины и, наконец, ответил.
– Салют, – раздался из трубки хриплый голос.
Этот голос и это приветствие Эльдар узнал бы всегда из миллиона других. Ещё бы не узнать – ведь звонил Хан!
– Здравия желаю, – также традиционно ответил Худзинский.
– Ну, как там твоё дело?
На этот вопрос Эльдар не мог ответить, а врать совсем ни к чему.
– Понимаешь, у меня проблемы. Как решу, позвоню.
– Если нужно, проси, помогу. Как там девочка?
Манера Хана делать многозначительные паузы между предложениями раздражала Эльдара, но он никогда бы не позволил себе упрекнуть в этом собеседника.
– Да нет, пустяки, справлюсь. Ну, давай.
– Салют.
Эльдар сел в такси обратно и велел водителю трогаться. Видимо, неприятности только впереди. Подтверждение Худзинский получил очень скоро: велев таксисту свернуть в переулок, он увидел свою «Ауди», спокойно стоящую у тротуара. Расплатившись, Эльдар отпустил такси, подошёл к машине и обнаружил её запертой. Первая логичная мысль – Марина прочитала сообщение, нашла ключ, заперла машину, но почему-то не уехала на ней. И куда же тогда она делась с винтовкой на руках? А если она всё-таки бросила оружие?
Мысли Эльдара мрачнели. Не обнаружив на машине никаких следов повреждений, Худзинский
В девять часов утра уже ничто не напоминало о том, что ночью стреляли. Человек в дорогом чёрном костюме и галстуке занимал пост у входа, но это был уже другой, не ночной, швейцар-охранник. Расспрашивать слугу Эльдар не стал, и спокойно пройдя мимо него, поискал глазами служебную дверь. Второй охранник возник перед ним как из-под земли, и Эльдар сунул ему визитку:
– Доложи обо мне хозяину.
Охранник обратил внимание на дорогой костюм от Гуччи, на галстук от Нина Ричи, на часы от «Свотч». «Директор продюсерского центра «Мега-стар» – было написано золотым по салатному на визитке. Через двадцать секунд седой и серьёзный человек по имени Джавах отвечал на вопросы Худзинского и угощал его дагестанским коньяком.
– Мой друг Виталий Ионов должен был приехать сюда. Сейчас его телефоны молчат, и я хочу узнать, почему.
– Я хорошо знаю Витальку. У него клуб, у меня тут ресторан… Сегодня ночью в него стреляли, у меня на пороге.
– Как это? Что значит стреляли? – постарался удивиться Эльдар.
– Я ничего не знаю. Я даже не знал, что он приедет ко мне. Видимо, снайпер сидел на крыше дома напротив, и стрелял, когда Виталька вылез из машины…
– Поймали? – упавшим голосом спросил Худзинский.
– Сбежал. Говорят, сбежал, – уточнил хозяин. – Витальку увезла «скорая».
– Живой? Он живой? – ничего не понял Эльдар.
– Был, когда грузили. Жилетка спасла. А как там дальше – не знаю.
– А что ещё говорят? Я видел его вчера утром, он совсем не собирался умирать.
– У-у-у… – потянул Джавах, – так он твой друг побольше моего будет. А говорят много чего, а хочешь моё мнение узнать, сейчас узнаешь, – он опрокинул рюмку в рот, – Виталька политический бордель открыл? Открыл. А мог бы оставаться в своём говёном «Прометее». А ему мало. Жадность…
Не попрощавшись, Худзинский вышел из кабинета, а затем на улицу, вдохнув бензиновый воздух. Сделав ленивый жест проезжающей мимо машине, он достал платок и вытер капельки пота со лба. Всё уже объяснялось, но очень отвратительно. Выходит, Марина пальнула в Ионова и сбежала. Зачем? Скорее всего, кто-то ей заплатил больше. Что дальше? Об этом лучше не думать.
План на ближайшие три часа был прост. Взять дома запасные ключи от своей машины, вернуться к ней и доехать до квартиры Марины. У него с недавних пор появился беспрепятственный доступ туда, и Марина об этом прекрасно знает.
* * *
Дачный домик и шестисоточный участок в Орехово-зуевском районе принадлежали родному брату матери, проще говоря, дяде Толи Ушанова. Родня собиралась совмещать свои отпуски и всем скопом ехать сюда в июле, а пока посещала дачу по выходным. Толя иногда поддерживал родственников, но как только стал независим от «колёс» дяди и расписания электричек-автобусов, старался выбираться за город почаще. Цели Толи были простыми: взять приятелей, девчонок, пива и устроить шашлыки со всеми удобствами и пикантными последствиями. Но сегодня он мчался на дачу с совсем другими задачами и «девчонками», хотя мать наверняка решит, что он опять уехал веселиться.