Цирк
Шрифт:
Сергиус не стал злоупотреблять гостеприимством и сразу же после того, как они с Ринфилдом обменялись рукопожатием и изысканными выражениями доброй воли, ушел.
У выхода Сергиуса ожидал большой черный лимузин, в котором сидел шофер в форме и темноволосый мужчина в штатском. Через четверть мили Сергиус приказал остановиться и проинструктировал человека в штатском, которого он называл Алексом. Тот кивнул и вышел из машины.
Вернувшись в свой номер, Сергиус обратился Модесу и Анжело:
— Затруднения
— Фотографии? Через час, господин полковник, будет проявлена пленка.
Снимки несколько позже.
— Сначала сделайте фотографии Ринфилда, Харпера, Марии и ведущих артистов.
Николас вышел и Сергиус обратился к телохранителю:
— Ты тоже можешь идти, Анжело. Я тебя вызову.
— Можно поинтересоваться, зачем это понадобилось? — спросил Модес, когда Анжело удалился.
— Можно. Я могу сказать, почему я отправил Анжело. Кристально честная душа, но не хочется отягощать его девственные мозги сложными вещами.
Бруно и Мария в первый раз прогуливались по слабо освещенной улице и оживленно болтали. Бруно держал девушку под руку. Ярдах в тридцати от них с непринужденностью опытного филера следовал Алекс. Когда парочка свернула к двери с непонятной вывеской, он замедлил шаги.
В кафе царил полумрак и было дымно от чадящего камина — на улице было прохладно, что-то возле нуля — но при наличии противогаза там было бы уютно комфортабельно. Зал был полупустым. Около стенки кафе сидели Макуэло, Кан Дах. Первый — с кофе, а второй — с пивом. Макуэло оправдывал свою легендарную потребность в пиве.
Бруно приветствовал их и извинился за то, что не может к ним присоединиться. Дах улыбнулся, простил их, и Бруно с Марией направились к угловому столику. Через несколько секунд ввалился Росбак, отметил их присутствие приветственным жестом и присоединился к своим приятелям. Все трое начали отрывисто переговариваться, затем начали рыться в своих карманах. С того места, где сидел Бруно, было видно, как они исходят желчью и переходят к взаимным обвинениям с использованием крутых выражений. Наконец, Росбак нахмурился, сделал успокаивающий жест и направился к столику Бруно.
— Росбак просит милостыню. Мы понадеялись друг на друга в финансовом вопросе. Никто не взял с собой денег и Кан Дах собирается за несколько долларов идти на кухню мыть посуду, — печально завершил он свою речь.
Бруно рассмеялся, вытащил бумажник и протянул несколько банкнот Росбаку. Тот откланялся и отошел. Бруно и Мария заказали омлет.
Алекс, дрожа от холода на тротуаре, дождался пока принесут заказ, пересек улицу и зашел в телефонную будку. Опустив монету, он набрал номер и буркнул:
— Алекс.
— Да?
— Я
— Вы уверены, что следили за нужными нам людьми?
— У меня имеется их фото, полковник. После того, как они сели за свой столик, вошел третий мужчина. Он посидел с первыми двумя, а затем подошел к Бруно. Похоже, попросил денег, так как я видел, что банкноты поменяли хозяев.
— Эту тройку вы знаете?
— Нет, но одного из них я узнаю и через двадцать лет. Настоящий гигант, самый крупный из всех, кого я видел. Даже больше, чем Анжело.
— У меня нет и тени сомнений, кто это. Возвращайтесь обратно, не мешкая. Встаньте так, чтобы никто из кафе вас не заметил. Я пошлю Владимира и Йозефа сменить вас через некоторое время. Инструкции они получат, вы им только укажете людей. Машина прибудет через несколько минут.
— Что-нибудь не так, Бруно? — промолвила Мария.
— Что не так?
— Ты выглядишь обеспокоенным.
— Я и обеспокоен. День Х неумолимо приближается, осталось около недели. Как тут не беспокоиться, если предстоит попасть в этот проклятый Лабиан.
— Я не об этом. Ты стал отдаляться от меня, стал холодным, далеким.
Может, я что-то не то сказала или сделала?
— Не будь глупышкой.
Она положила ладонь на его щеку.
— Ну, пожалуйста...
— Это что, показная любовь или что-то другое?
— Зачем ты меня обижаешь?
— Я не хотел этого, — в его голосе не было убежденности. — Ты когда-нибудь была актрисой?
Она отняла свою руку. На ее лице отразилось расстройство и боль.
— Я не могу представить, что я не так сделала или не так сказала — ты просто хочешь меня обидеть. Тебе вдруг так захотелось. Тогда почему ты меня не ударишь? Прямо здесь, на людях? Так ты заденешь и меня и мою гордость. Я не понимаю тебя, просто не понимаю! — Мария откинулась в кресле.
Теперь уже Бруно взял ее руку. Было ли это показной любовью или лишь желанием успокоить девушку — трудно сказать.
— Думаю, что сумел.
— Что сумел?
— Найти способ, — он взглянул на нее, слегка сморщив лоб. — Ты давно работаешь в ЦРУ.
— Около четырех лет.
— Кто привлек тебя к такой работе?
— Доктор Харпер, а что?
— Я полагал, что тот, кого зовут Чарльз.
— Он заметил меня, а Харпер сделал предложение. Он был совершенно уверен, что я единственная, кто подходит для такой трудной задачи.
— Держу пари — он был прав.
— Что это значит?
— Просто поздравления доктору Харперу и его безупречному вкусу. Кто такой Чарльз?